— Ох, завтра думал, но морозы совсем дикие, дров много уходит, так что сегодня ближе к вечеру пойду. — ответил тот, ни сколько не задумываясь.

— Вечером? И волков с иным зверем не боишься? — с хитрецой спросил того староста.

— А чего их бояться? Мой отец не боялся, да и дед тоже. А если чего и случиться, то я с ними управлюсь, не зря же лесникам топор дан.

— Эх, лихой ты парень, гордился бы тобой отец, как ты здесь справляешься со всем… — похлопал того по плечу староста.

— Кто знает, может и гордиться, неведомо люду, как там на небесах после смерти всё. — пожав плечами, сказал парень.

— Верно говоришь, честь ему, храбро, говорят, с турками бился… Ладно, бывай. Только не балуй ребятишек сильно, больно любят они подарки твои. — сказал напоследок староста и, крепко пожав руку молодому леснику, зашёл к себе в дом.

И, наконец, повидавшись со всеми, лесник вернулся к детям, наконец спустив с плеча свой мешок:

— Ну вот и дождались вы подарков… — сказал он и запустил руку в мешок, вытаскивая оттуда причудливую фигурку ежа с иголками. Но не острыми, а аккуратно подровнёнными, чтобы не укололся никто. — Это тебе, Ювври.

И лесник протянул игрушку мальчику, который до этого говорил про птичку. Тот удивился странному зверю, до этого им невиданного:

— Лаахйе, кто это такой?

— Это ёж, животное такое, в лесу живёт, толстый и серый, с колючками на спине, отчего его никакой зверь поймать не может. — пояснил лесник.

— А ты их видел? — спросила девочка, тоже рассматривая фигурку ежа, подаренную мальчику.

— Конечно видел, я в лесу чаще всех здесь бываю, много кого видал.

— Ого…. — протянула та задумчиво.

Тот снова полез в мешок, в этот раз вытаскивая оттуда ещё одну игрушку, которая оказалась миниатюрным оленем, причём практически идеальных форм, и даже рога его выполнены практически мастерски.

— А это тебе, Ийве, олень, покровитель лесов наших… Пусть и тебе он благодарствует… — сказал Лаахйе, протягивая зверя девочке.

Та впала в ступор, взяв оленя, сильно удивившись такой красивой игрушке, как и мальчики, причём тот, который ранее гонялся за курицей, предвкушая что-то и для себя, выпалил:

— А у меня кто?! Может медведь?!

Лесник улыбнулся и полез за последней, третьей игрушкой, которой оказался… Ворон, суровый и даже немного страшноватый, но такой же красивый и статный, как и другие игрушки.

— Это… ворона? — не понял мальчик, что за птицу ему подарили.

— Нет, это ворон, большая чёрная птица, славящаяся своей необычной красотой. Бери давай, Игну, а то ведь обратно заберу! — пояснил лесник и с легкой, смешливой суровостью, поторопил мальчика.

Тот, испугавшись, что ему не достанется подарка, быстро же его забрал, крутя и осматривая.

— Ну вот, на этот раз всё. Пора прощаться. — сказал он и, прихватив руками всех троих сразу, крепко их обнял, а затем поставил обратно на землю.

— А когда ты придёшь в следующей раз? — с жалобными глазами спросила девочка.

А затем ей вторили и Игну с Ювври:

— Да, дядя Лаахйе, когда ты снова придёшь? — перебивая друг друга проговорили мальчики.

Лесник, вздохнув, сказал:

— Кто знает. Прийти я могу и завтра, а вот на подарки особое настроение нужно, чтобы душа к ним лежала… Но пока ждёте, то вот как скажу: когда снова настанет такой мороз, каков был сегодня, то в этот день я точно приду к вам с подарками.

— Обещаешь?! — хором спросили дети.

— Обещаю. — кивнув, сказал Лаахйе.

И после этого он отправился назад, в свой дом на краю леса. А вечером, погасив огонь в печи, лесник одел тёплое красное пальто с меховым воротником, доставшееся от отца, а затем и такую же красную, тёплую шапку с хохолком. И, сняв обычный, уже старый топор с крючка на стене, а затем вытащив из-под своей деревянной кровати газовую лампу с ручкой, покинул дом, зайдя к дровнице, откуда вытащил свои длинные и большие сани. На улице, тем временем, стало ещё холоднее, а солнце уже почти зашло за горизонт, едва отражаясь алым пробором в темневшем небе.

— Ух, ну и морозец, совсем холодать стало, как-бы на небеса никто не отошёл. Побыстрее бы из лесу вернуться… — тихо сказал Лаахйе, покачав головой, в одну руку взяв за верёвку сани, а другой положив на них топор, после чего взял свой переносной газовый фонарик, зажигая.

А затем он пошёл в лес, шаркая ногами по подмёрзшему снегу. Шёл он долго, преодолевая мелкие, хлипкие деревца, чтобы наконец выйти к большим, с которых и дров побольше потом нарубить можно будет. Такое место он нашёл всего через час, где, поставив наземь своё «светило», принялся рубить деревья.