Прошло достаточно много времени, прежде чем сани заполнились небольшими брёвнами, оставшимися от пятёрки вырубленных древ. Но, когда Лаахйе собрался уходить, то услышал какой-то странный, манящий звук из глубин леса. Сначала лесник не обращал на него большого внимания, даже успев немного отойти с санями, но затем этот звук усиливался, сливаясь в какие-то приятные мелодии, будто какая-то молодая дева напевает песнь…

И он, словно завороженный, отправился к нему, забыв свой фонарь у саней, но всё же Лаахйе взял с собой топор, по наитию.

Когда он наконец пришёл к источнику этих звуков, то ничего, поначалу, не увидел. Однако затем в темноте, набирая яркость, посреди маленькой опушки, в сугробе… Лежало нечто яркое, отражающееся голубым светом… Оно мелькало и вокруг него сгущались странные, пляшущие тени, причём фигур настолько разных по форме, что и на людей не похожи: рогатые, малые, большие… Но здесь их не было. Но это не показалось леснику странным, и он, подходил всё ближе и ближе, а свет разгорался всё ярче, как и тени — пляша всё быстрее.

— Что за дурман… — прошептал, посмотрев на источник всего этого: человеческое сердце, бьющееся и покрытое тонкой ледяной коркой с узорами. Причём сердце не красное, а синее.

Но, хоть в глубине и понимая всю странность происходящего, Лаахйе протянул к нему руку и взял.

И стало происходить что-то ужасное: лесник упал на колени, из его носа, ушей, глаз — потекла кровь, а по рукам, венам, сосудам, прошла какая-то странная, белёсого цвета волна, а когда дошла до глаз, то те полностью (от белков до зрачков) засветились синим. Но затем от них, от глаз, по всему его телу пробежали синие нити… И парень закричал, но бесшумно, лес не слышал его. Опушку, на которой он сейчас был, накрыл загадочный едва прозрачный колпак…

А затем его глаза помутнели, и он стал заваливаться в сугроб, но так и не упал, так как за краткое время пред ним появилась зеленоватая плёнка, в которой он и исчез.

Очнулся Лаахйе уже не здесь, а в странном месте, где не было снега, холода. Это был красивейший зелёный лес, сквозь кроны деревьев которого проглядывались лучи яркого белого светила. А затем он посмотрел вперёд и увидел пред собой большого оленя, рядом с которым, гладя того по шее, стояла загадочная женщина лет сорока в добротном алом платье до самих ног, с меховым пробором вдоль шеи и груди. Она смотрела на него добрым взглядом, а с её главы свисали рыжие волосы. Помимо платья на её поясе висели ножны, из которых виднелась рукоять меча, на котором неизвестным для него языком было что-то написано, но затем эта надпись стала преображаться, пока наконец не стала словом на финском: «Фрейя».

— Кто ты? — удивившись, спросил лесник, немного отползая назад.

— Я Фрейя, жена Ода. Всем в этих землях это известно. — сказала она, немного нахмурив взгляд:

— Но кто ты такой? Мой приятель, Скён, — начала она, погладив оленя вдоль спины, — позвал меня, заметив незваного гостя, и я тут же пришла.

Лаахйе, немного подумав и не понимая, что это за женщина, и почему она зовёт оленя столь странным именем, ответил:

— Я простой лесник из Бийяяхе… Не знаю как здесь оказался.

Женщина подойдя чуть ближе и осмотрев весьма высокого парня, сказала:

— Хм. Простой лесник? Бийяяхе? Ты так и светишься силой ванов, несмотря на то, что мой муж почти перебил наш народ много лет назад… И что за Бийяяхе? Я не знаю такого города в землях царства Иггдрасиль.

Лаахйе, вновь ничего не поняв, с опаской ответил, пятясь назад:

— Я не ван… Или как вы сейчас сказали… Я обычный финн, великое княжество, Империя Всероссийская…

Воцарилось молчание, женщина на какое-то время словно забыла о существовании молодого лесника, но потом, словно озарившись какой-то мыслью, вновь заговорила:

— Так ты с верхов… Россия… Русь, получается… Странно тогда, что ты оказался здесь, ваши земли должны быть параллельны землям буяновым… — вновь задумалась та, но заметила, что парень пятится назад, отчего снова улыбнулась сказав: — Стой. Не бойся, я не злая. Просто никак не могу понять, откуда ты здесь… Хм, повтори, откуда ты точно?

— Бийяяхе, княжество Финляндское. — сказал тот, всё же послушавшись женщины и прекратив отходить, но говорил всё ещё с опаской.

— Финлянд…. Стой! Укко… Да, точно… Я и забыла об этом старике. Как умер, так мой муж и захватил Калевалу. Но нет, не уходи! — вдруг радостно сказала та. — Твои силы… Силы ванов. Это очень большая странность, что ты как-то получил их! И… Если позволишь… Я могла бы научить тебя, а потом отправить обратно, на твой уровень мира? Но я не настаиваю…

Лесник долго молчал, всё ещё не улавливая происходящего, лишь имя Укко, имя одного из древних финских языческих богов вспомнилось ему. Он смотрел то на женщину, то на огромного оленя, и что-то ему подсказывало, что без помощи этой странной девы ему назад не вернуться.

— Я согласен, обучайте, если хотите.

— Ох, ты бы знал, как я рада! — воскликнула женщина, а затем добавила: — Забирайся на Скёна, он приведёт тебя к нужному месту, а я доберусь по небу.

Лаахйе странно посмотрел на чудаковатую женщину и, вздохнув, подошёл к оленю, взбираясь на него, на что тот отреагировал лёгким фырчком. Женщина же, назвавшаяся Фрейей, улыбнула и вдруг превратилась в орлицу, взмывшую резко вверх, а затем, прибавив ещё больше удивления парню, олень, стукнув ногой, тоже взмыл в воздух, будто бы скача по дороге.