Но спидстера это не удивило, он просто повёл плечами, мол не видит в этом ничего такого. Однако затем секретарь вытащил откуда-то чёрно-белую фотографию не самого лучшего качества и с подписью: «1914 год. Германская Танзания». Там, в какой-то племенной хижине на полу, схватившись за голову, лежала полуголая мертвая негритянка. Но вот голова… Она была, правда не совсем. Она взорвалась, а на руках этой африканки были останки черепа и мозга, а остальное — разброшено по полу. А рядом, в легкой военной женской форме стола девушка с огромными ожогами на лице.

"Нижний мир". Где-то в Буяне. Декабрь 2020 года.

Прошло немного времени после ритуала в ведьминской землянке. Ляяхйе и Яга, не подходя к котлу, уже успели привести землянку в порядок и вновь зажечь свечи. И лишь когда они всё это сделали, то только тогда подошли к ёмкости. Старый лесник не решался туда смотреть, на всякий случай призвав свой топор, а ведьма же наоборот, была вполне спокойна, лишь немного охнув, когда глянула на сложенный в углу мешочек со стеклом и испорченными ингредиентами:

— Чёрт же тебя побрал ко мне припереться… — нехорошо цокнула она. — Я это всё собирала почти два сезона, а теперь всё к хренам разнеслось….

Старик, стоя недалеко от котла и не сводя с него глаз, ответил:

— Новые соберёшь. Да и врёшь ты, за два сезона собрала бы куда больше.

— Больно-то ты знаешь! — шикнула она, заводя глаза, но затем заметила, что старик побаивается смотреть внутрь ёмкости и тихо посмеялась, решительно шагнув вперёд:

— Полно бояться. Если упырь, то я одна смогу его за десяток секунд обратно в Ничто отправить, а кого пошибче здесь быть и не может, лес под защитой от подобной твари.

И ведьма заглянула внутрь, увидев там обнажённого и очень худого мужчину без сознания, с короткими тёмными волосами. Не сказать, что он был красив, но и не урод совсем. Относительно прямые и ровные черты лица, отчего, возможно, если бы он был чуть массивнее, то был бы более привлекательным.

— Срамота… — покачала она головой, но сама всё же осмотрела его полностью, включая особенно интимные части тела, хоть и не особо заостряя на них внимание.

Подошёл и лесник, наконец отзывая топор и с лёгкой ухмылкой сказав:

— Ты и больше голых мужиков в своей жизни видела, я-то знаю. Так что нечего тебе смотреть, всё равно с тобой не останется.

— Больно надо, тем более ведьмы и без этого справляться могут, — фыркнула та, — а видела-то многих, — уточнила она сказанное колдуном, — да не всех по своей воле. А после того, как я силе обучилась, таковых в живых уж и не осталось.

— Давай перенесём его к тебе в избу? Нечего ему здесь валяться. Там и отогреется, и в сознание придёт. — спросил Ляяхйе, потихоньку вытаскивая воскресшего после недавних событий изменённого.

Та резко закачала головой, сказав коротко:

— Нет! — а потом, минуту промолчав, прояснила: — Теперь здесь и так свербит силой, а лишний раз снаружи ей светить крайне не хочется. Да и, чувствую, теперь снова придётся в другое место переселяться, здесь теперь оставаться опасно. Так что сейчас у избы разойдёмся, ты своего спасённого забираешь и уходишь, а я постараюсь сохранить себе жизнь, хотя-бы в этот раз.

Старик, тем временем, вытащил мужчину, снова взвалив себе на плечи, правда уже живого, а не как в предыдущие разы.

— Давай хоть ты вещи ему какие дашь, ведь мне ж не нагим его в дорогу-то тащить? А то окоченеет и снова помрёт. — спросил он, когда ведьма, ещё раз пройдясь по землянке и туша недавно зажженные свечи, уже стояла у двери и собиралась выходить. Та, чуть подумав, ответила с какой-то таинственной печалью:

— Да… Вещи дам, только ты снаружи подождёшь, а я тебе быстро вынесу, да кину тебе… Вроде остались старые, ещё Свентовит в них ходил, когда живой был.

После этого ведьма вышло и снова засеменила, только теперь обратно к избе.

— Тебе стоит забыть давно, уж сколько лет прошло. — широкими шагами, торопясь, шёл за ней колдун, пытаясь подбодрить.

Яга, чуть обернувшись, ответила практически без эмоций:

— Мать никогда не сможет забыть своего сына, как и его смерть. Тебе того не понять, покуда твой жив и здравствует, прислужничая у Одноглазого.

Ляяхйе промолчал, тихо вздохнув. Когда они оказались у избы, то беловолосая ведьма, как и сказала, довольно быстро вбежала в своё жилище на «курьих ножках», а затем, чуть приоткрыв дверь, кинула оттуда серого цвета рубаху, тёмные штаны с меховым прокладом, да какую-то чёрную, потрёпанную, мужскую шубку.