— Где ты, сволочь?! — кричал он на своем языке, пытаясь отыскать своего соперника. Так, паля из своего посоха, он чуть не угодил в своего рыжего товарища, в это время отбивавшего атаки Ляяхйе. Тот хотел прикрикнуть на него, но, отвлекаясь, не заметил, как одна из сосулин пронзила насквозь всадницу, резко заоравшую пред этим, а затем она завалилась наземь, с гигантской льдиной в грудине, отчего мгновенно и умерла.

И в русого воина снова что-то ударило, мелькая, в этот раз отправившее в сугроб, а затем ударяло снова и снова, пока не стало оставлять вмятины на броне.

Но затем вдруг, глубоко выдохнув и тяжело дыша от долгого пребывания в иной форме, рядом проявился и сам источник ударов, правда абсолютно голый:

— Фух… Блять… Живой ещё… — тихо проговорил он, посмотрев на воина, у которого из носа текла кровь, но тем не менее ещё находящийся в сознании и пытающийся подняться, и найти посох, а затем изменённый кинул взгляд на себя: — Да, об этом я и забыл….

Скёна, тем временем, снова опалили огнём и его защита, наконец, рухнула под потоками белого пламени. Завидев это, Ляяхйе, в это время отразивший фиолетовый сгусток взмахом топора и тоже уже запыхавшийся, и уставший, вдруг крикнул Скёну:

— Открывай!

А затем, крикнул и изменённому, уже на русском:

— Быстрее в портал! Сил мало!

Тот вдруг удивился и начал было говорить:

— Какой пор… — но, увидев открывшийся в воздухе зелёный проем, сказал: — Ах, этот портал…

И сразу после этого вновь преобразился, рванув к этому разлому, у которого снова принял человеческую форму. Туда уже успел запрыгнуть олень, и уже почти забежал старик, как-то прихвативший одежду измененного, и вслед которому быстро прилетали сгустки, взрываясь.

— Так вы на русс… — начал было мужчина, но его оборвал колдун:

— Все вопросы потом!

И, затолкнув парня в портал, старик вошёл и сам. А затем разлом закрылся, на что уже бывший рядом рыжеволосый солдат сказал, шипя и скрипя зубами:

— Старая. Сука. Сволочь!

Вдруг посреди заснеженных троп, недалеко от усадьбы Ляяхйе, открылся портал, из которого выскочил Скён в несколько потрёпанном виде, но тем не менее не искалеченный и не израненный. Следом появился и сам старик в своей кольчуге, да с топором. По его голове, несмотря на холод, обильно стекали капельки пота, а движения выглядели уставшими и измотанными, да ещё и в руках, помимо топора, приходилось держать скопу какой-то одежды.

Одновременно со стариком из портала выпал и голый мужчина, которому и принадлежала эта одежда, да была потеряна во время стычки со всадниками и виверной.

В небе тем временем было уже не так светло, солнце потихоньку уходило, оставляя на небе желтоватые и красные проблески.

— Отдайте мне одежду-то! Здесь же охренеть как холодно! — первое, что сказал этот самый мужчина, после того как встал и ухватился за свои гениталии, подрагивая от холода всем телом.

— Ах да… — сказал старик и кинул весь ворох того, что было в его руках, прямо в измененного, отчего тот едва смог всё это поймать и удержать. — Ну вот. Сам попросил, так и получи.

Тот же ничего не сказал, лишь скверно глянув на колдуна, после чего поспешил одеваться, пока старик прощался с оленем, который вдруг резко взлетел и куда-то быстро удалился.

— Ебануться… — тихо протянул измененный, уже будучи одетым и смотря в сторону улетающего животного. — У вас здесь все звери летают?

— Нет. — коротко отрезал старик, а затем что-то прошептал топору, и тот исчез, но после, оглядев мужчину, добавил:

— Пойдём в усадьбу, поешь. А то ещё неизвестно, от чего помрёшь: от холода или от голода… Потом, может быть, баню растоплю, коли желание будет.

И после этого старик пошёл к двери своего большого жилища. А за ним, немного постояв, пошёл до сих пор не представившийся воскресший.

— Так вы на русском умеете говорить, да? — уже почти у двери спросил колдуна он.

— А что, незаметно было? — приподнял бровь Ляяхйе.

— Ну… Да. То есть нет. Я говорю: так почему те хуе… люди не говорили на русском, а вы говорите? — поперхнулся мужчина, вовремя остановившись перед бранью, чтобы выглядеть более вежливым.

Тот же, завидя это, рассмеялся, открывая дверь и отряхивая ноги от снега:

— Те, как ты сказал… Хуелюди, не знают твоего языка по той причине, что родились и жили здесь. Вот и всё. — пожал он плечами и вошёл, а за ним зашёл и измененный.

Оказавшись внутри, мужчина осмотрелся в комнате удивлённым взглядом: его внимание привлекли люстры, камин, мебель, стоявшая по комнате. Всё это казалось ему чем-то сказочным, но в то же время переплетающееся с чем-то из родных мест, чем-то современным.

Сняв шубу и оставшись в одной рубахе он немного прошёлся, однако старик позвал его в другую комнату: