Его пальцы нежно поддевают кружевной край чашечки и осторожно опускают ткань. Чувствую, что сосок оголен; он тут же реагирует на теплое дыхание Макса и мгновенно твердеет.

— Ты мне не снился, — отвечаю я не своим голосом. Хочу усмехнуться его слепой самоуверенности, но вместо этого издаю глухой стон, потому что влажные губы уже целуют мой сосок. Впиваюсь пальцами в его голову, прижимаю к себе, боясь собственных желаний. А их с каждой секундой становится все больше.

— Теперь буду, — с усмешкой говорит Макс, покрывая нежными поцелуями мою грудь.

— Ты ведь хочешь этого?

— Не уверена…

— Правда? — усмехается он. — А если я буду делать вот так?

Внутренности сжимаются. Макс опускается передо мной на колени, ведя языком вниз по телу. Мокрую майку, что до этого держалась на талии, он поднимает наверх; я стягиваю её и бросаю на пол.

Моим разумом овладевает похоть. Веки закрываются в томительном блаженстве, и сейчас я живу лишь ощущениями… Мужские руки под моими лопатками, влажный язык, что уже спускается от пупка и запах горького миндаля с древесными нотками — я теряюсь в собственных чувствах.

Внезапно Макс поднимается, обхватывает мое лицо руками и целует меня с таким напором и страстью, что я теряю связь с внешним миром. Все, что я хочу сейчас — это Макс. Мне нужно, чтобы он желал меня. Мне нужно, чтобы он был во мне. Мне нужно избавить себя от тяжести в животе, что уже становится мучительно-болезненной. Кажется, еще никогда я не чувствовала себя настолько раскрепощенной, настолько смелой в своих мыслях и действиях. Мои руки сами хватаются за его джинсы и впопыхах пытаются расстегнуть ремень. И лишь на секунду я поднимаю веки… Лишь на мгновение мой взгляд встречается с ореховыми глазами, что так странно глядят на меня… Они задумчивы, серьезны и растеряны одновременно. Из страстного и ненасытного теперь наш поцелуй превращается в неспешный и осторожный.

В темных глазах перед собой я вижу Макса: того парня, что провожал меня к машине пару недель назад; вот он улыбается мне, протягивая стакан с кофе; сосредоточенно глядит на план вентиляции, пока я таращусь на его макушку… Такое чувство, что эти кадры из прошлого мелькают в глубине его глаз, а я — их единственный зритель.

— Каролина… — говорит он тихим голосом. Набирает воздух ртом, собираясь сказать мне что-то, но потом резко выдыхает и усмехается с какой-то странной задумчивостью.

Такое чувство, что он проиграл какой-то спор и теперь вынужден съесть жирного дождевого червя, а судя по его кривой улыбке и опущенным от безвыходности глазам, делать он этого никак не хочет. И пока я стою в полнейшем недоумении, Макс, словно набравшись сил перед мерзкой трапезой, осторожно поправляет кружевной край моего бюстгальтера и поднимает на меня глаза.

— Ты очень красивая, Каролина.

Ты очень красивый дождливый червь, Каролина, но есть я тебя не буду — вот, что он имеет в виду. Пожалуй, так стыдно мне не было еще никогда. Не раздумывая, обхожу Макса, поднимаю с пола свою жилетку и набрасываю на плечи. Даже не знаю, кто я сейчас: тот самый дождливый червь или девочка по вызову, что не приглянулась клиенту?

Застегнув пуговицы и не сказав ни слова на прощание, выхожу в коридор и быстрым шагом направляюсь к гардеробной. Еще несколько минут назад я чувствовала себя всемогущей и была уверена, что мужчина рядом со мной так же как и я, медленно сгорал от поцелуев, прикосновений, желаний… Мне казалось, мы думаем об одном и том же, ведь…

— Привет… Моника, верно?

Продолжая улыбаться, девушка кивает мне и с заметным интересом в глазах бегло оглядывает мое лицо.

— Ты уже уходишь? Вечеринка в самом разгаре, а один парень проспорил танец на барной стойке в одних трусах…

— Не боишься, что брат узнает тебя? — спрашиваю я напрямую. Улыбчивое лицо Моники (не помню настоящее имя) тут же накрывает тень беспокойства. — Твоя подруга рассказала. Зачем ты приходишь сюда? Здесь ведь… — кусаю губу. — Дурдом какой-то творится.

— Здесь весело. А от брата стараюсь держаться подальше, — с грустной улыбкой отвечает она. — У тебя все хорошо?

— Угу… Я хочу домой. Очень устала. А ты будь осторожна…

Разворачиваюсь и поспешно иду к выходу. Так мерзко я не чувствовала себя никогда. Даже, когда ложилась спать в той кошмарной пижаме. Даже, когда симулировала оргазм, потому что иначе все бессмысленные старания Миши продолжались бы бесконечно.

О, Боже! Как же ощутимо было это проклятое «но» в столь деликатном извинении Макса.

Ты очень красивая, Каролина, НО…

Я не хочу тебя.

Ты не в моем вкусе, как оказалось.

В конце концов, я знаю кто ты, и поверь, я не в восторге от увиденного.

Ладно. Еще два месяца работы с ним и конец моим мучениям, стыду и сожалениям. Отпраздную закрытие проекта не привычным вином с конфетами и сыром, а поездкой заграницу. Буду лежать на пляже, любоваться сказочным видом океана и навсегда забуду о мужчине, который при первой же встрече доказал мне, что у поцелуев, все-таки, бывает свой вкус. До сих пор не понимаю, почему я не знала об этом раньше. Почему с Мишей они казались прозрачными, как целлофан, и безвкусными, как вода…