– Вы не могли бы называть меня просто… Мария, и, кстати, вы не представились, с кем имею честь… э-э-э… пить кофе?

– Простите, Мария, – незнакомец коротко кивает головой, встряхнув своими элегантными темными кудрями, – но мое полное имя длинно и сложно в произношении, да и вряд ли поведает вам о чем-то. Но вы можете называть меня просто Жак. Я – посланец.

Ни больше, ни меньше. Естественно, что этого завитого красавчика невозможно назвать ни монтером Иваном, ни банкиром Алексеем, а вот посланцем Жаком – само собой.

– У меня очень мало времени, и с каждой секундой оно убывает, поэтому прошу вас выслушать меня, по возможности не перебивая, и, главное, поверить тому, что я расскажу. Пейте кофе, ешьте пирожное и слушайте…

– «Давным-давно на белом свете…», – чуть было не начинаю за него, но, прикусив язык, хватаюсь за чашку.

– Мария, то, что я поведаю вам, до сих пор не было известно ни одному смертному, и Совет Ордена так и не смог прийти к единому мнению, верно ли мы поступаем, открывая эту тайну, – нездешний начинает почти торжественно, а я оглядываюсь вокруг, просчитывая пути к отступлению, ведь он явно сумасшедший, из одной банды с эрлом, что спит у меня.

«Или уже не спит, а спер мой компьютер, две тысячи рублей аванса и смылся на своем белом Росинанте, пока его сообщник заговаривает мне зубы, – с тоской думаю я. – Хотя, мой тухлый комп и две тысячи явно не стоят усилий двух таких красавцев-мужчин. В чем же загадка?»

– Какой совет? – на всякий случай спрашиваю я в надежде сбить его с толку.

– Ордена Белоконного Принцианства, – невозмутимо отвечает Жак.

– Э-э-э… Белоконного… как вы сказали… Принцианства?

– Да… русский язык не слишком удобен для перевода названия нашего Ордена. White Horse Princism Order – вы ведь знакомы с английским языком?

– Вообще-то, английским языком я зарабатываю на жизнь… Этот ваш Орден Принцианства – что-то масонское?

– Нет, что вы, Мария, ничего подобного… мы никогда не преследовали целей осуществления тайного мирового господства, нет, наши цели намного скромнее и являются исполнением завещания одного из великих любовников всех времен, имя которого не принято упоминать, но деяния достойны и благородны.

– Любовников, говорите? – вгрызаюсь в миндальное пирожное, не чувствуя его вкуса.

– В лучшем смысле этого слова. На самом деле он никогда не был любовником, но воспел чувство к женщине так, как не смог сделать никто ни прежде, ни после него, – голос Жака даже лишается бархатного звучания и возносится, сорвавшись на высокой ноте. – Этот человек, погибая от несбывшейся любви, получил свыше великий дар – повелевать будущим, но… в ограниченном объеме.

Таращусь на Жака, но он кажется совершенно серьезным. За какие прегрешения мне отпущен второй псих за день? Добавляю к списку неприятных жизненных меток мужскую шляпу с полями.

– Так вот, – продолжает он, – судьба его сложилась так, что он не сумел в нужный час добраться к своей возлюбленной, и она так и осталась ждать его, стоя на пустынной дороге, вглядываясь вдаль, в ожидании всадника, принца на белом коне.

– И не дождалась? – зачем-то переспрашиваю я.

– Нет, – сурово режет Жак, пронзая меня взглядом черных глаз. – Она осталась там, навсегда. А он, умирая, основал Орден и завещал свой дар будущему.

– Какой дар?

– Говорил же я, что нельзя доверять женщинам, – бормочет Жак под нос, но тут же встряхивается, смотрит на меня подозрительно-укоризненно и продолжает:

– Завещание состоит в том, что каждый год 13 апреля одной случайно выбранной женщине преподносится в дар Принц на белом коне – мужчина, также по случайному выбору. Они встречаются, и история их любви становится… вкладом в общемировую культуру.

У меня вдруг резко начинает болеть голова, в висках стучит, словно там на стыках невидимых рельсов подпрыгивают колеса вагона.

– И вы хотите сказать, что…

Посланец Жак вздыхает.

– Я не хочу, но должен сказать, что вы оказались именно той женщиной, на которую пал случайный жребий…

– А этот… – машу рукой в сторону, подразумевая, что в том направлении находится мой дом и квартира со спящим эрлом…

– Да, мадам… он – ваш Принц на белом коне.

– Но я не просила никаких принцев…

– Это жребий и судьба, ничего нельзя изменить.

– Да вы просто псих! Зачем вы привязались ко мне и издеваетесь? Что я вам сделала? Вы что хотите сказать, что я должна внести вклад в мировую культуру? Но я не хочу ничего никуда вносить!

– Ничего нельзя изменить, Мария, – вещает Жак, глазом не моргнув на мой грубый выпад. – Вы должны с благодарностью принять этот дар судьбы. Есть лишь одно «но», с которого я и начал.

– Не одно, а сплошное «но»! Забирайте своего принца и убирайтесь, иначе мне придется прибегнуть к помощи.... – тут я вскакиваю и замолкаю, потому что не знаю к чьей помощи прибегнуть – полиции, скорой помощи?

Черные глаза Жака пронзают меня насквозь. Возвращаюсь на место.

– У меня совсем не осталось времени. Дело в том, Мария, что произошла ошибка, провал, нестыковка. Обычно время и место строго выдерживаются – пары составляются из мужчины и женщины, которые живут в одной стране в одно и то же время. Но с каждым веком работать становится все труднее, особенно, в последнее время, когда так сильно изменилось движение жизни. И секретарь Ордена допустил ошибку – случайно, либо намеренно – это еще предстоит выяснить – и перепутал век, взяв мужчину из XI-го века, а женщину, то есть, вас, Мария, из XXI-го. Это непростительная и роковая оплошность, совет ордена находится в панике, поскольку дискредитируется сама идея Принцианства. После долгих и мучительных обсуждений, чуть не закончившихся кровопролитием, мы все-таки пришли к крайнему решению – поставить в известность обоих избранников, но время наше ограничено, поэтому все, что мы смогли сделать, это дать эрлу Вилелму несколько уроков русского языка и открыть тайну, в общих чертах. Мы не хотели посвящать в детали женщину, но некоторые влиятельные лица настояли на этом. Теперь все в ваших руках… Но мое время уже действительно истекло.