«Ладно, играем дальше!» – решаю я и приступаю к объяснениям.

– Сэр Вилелм… или как вас там, возможно… э-э-э… вы… хотите в туалет?

Его болотно-зеленые глаза округляются, завершая общую композицию «Охотник на привале золотой осенью».

– Сэр… – открываю дверь в свой совмещенный санузел, который в прошлом году удалось наконец украсить кафелем молочного оттенка, белоснежной ванной и новым унитазом. Правда, в жертву ремонту пришлось принести поездку куда-нибудь к морю, о чем мечталось уже не первый год. И совсем напрасно. Неизвестно, чем теперь закончится история, в которую я влипла, а на море так и не съездила. Всхлипываю от мысли о роковой своей судьбине, а эрл тем временем осторожно заглядывает в ванную, потом бросает взгляд на меня, на мои ноги, снова на меня:

– Что это?

– Это ванная комната, – собираю волю в кулак.

– Ванная комната?

– Это – умывальник, душ, вода, чтобы мыться, а это – унитаз, – машу рукой в сторону сего устройства, чувствуя себя полной дурой. – Для… ну вы же понимаете для чего это, черт бы вас побрал! – замолкаю в ужасе.

Эрл тупо смотрит, как из крана течет вода, потом обращает свой болотный взор в сторону унитаза.

– В общем, оставляю вас наедине с…

Проскальзываю мимо него в прихожую и прижимаюсь к стене, наблюдая, как за эрлом закрывается дверь.

Итак, господа, сегодня на арене цирка клоунесса для битья – Мария Степанова, прошу любить и жаловать!

Эрл застревает в ванной минут на пятнадцать, гремит крышками, чем-то стучит, а я тихо прощаюсь с недавним ремонтом и мечтой побывать в теплых краях. Он появляется, кажется, умытый.

– Леди Мария, хвэриз мин аблиген? Я должен видеть аблиген, хенгест, хорс… Вы уехать со мной, вы моя леди, прекрасная, вы прекрасная, но мин хорс…

– Лошадь? – доходит до меня. – Вы волнуетесь о лошади?

– Еа… да…

Путем переговоров на трех языках приходим к общему пониманию, что эрл должен выяснить судьбу своей лошади. Он направляется к мечу.

– Сэр Вилелм, думаю, вам можно спуститься вниз и без меча, – осмеливаюсь предложить я, в тоске представив его очередной выход с мечом, кинжалом, в средневековом наряде. Взгляд эрла тяжелеет, когда до него доходит смысл моего предложения.

– Вы моя избранница и леди, но гефем5 не мочь, могу, может, не может повелевать оружием мужа, мужчины…

«Да, спорить бесполезно, да и опасно», – понимаю я, содрогнувшись при слове «муж». Спускаюсь по лестнице вслед за решительно шагающим, вооруженным до зубов Принцем на проверку состояния его Белого коня.

Во дворе уже сгущаются сумерки, и лошадиный силуэт мутновато белеет среди черных кустов палисадника. Надо же, до сих пор не увели. Хлопает форточка в окне второго этажа, в ней появляется взволнованное лицо Изольды.

– Маша, все в порядке, вы видите, но уже вечер! Вопрос с ночлегом лошади до сих пор не решен? Как беспомощно наше образование! А это кто с вами?

Я тщетно пытаюсь закрыть своей жалкой фигурой здоровяка эрла. Конь, завидев хозяина, издает негромкое довольное ржание. Эрл хлопает его по шее, поправляет попону и оборачивается ко мне:

– Стабл… нужна конюшня, овес, напоить, здесь холодный… вечер. Когда мы отправимся в путь?

– Подождите, сэр Вилелм! – шепчу я и громко добавляю в сторону форточки: – Спасибо, Изольда Борисовна.

Кажется, впервые в жизни я искренне благодарна назойливой соседке. Но неужели мне придется искать конюшню? И главное, где?

Эрл полностью переключается на своего коня, о чем-то беседуя с ним на своем языке, а я думаю о том, что вслед за захлопнувшейся на втором этаже форточкой может последовать появление Изольды Борисовны во дворе и ее столкновение с вооруженным рыцарем, последствия чего совершенно непредсказуемы.

– Сэр Вилелм, – обращаюсь к сумасшедшему эрлу, в порыве что-то предпринять. – Сэр Вилелм, сегодня мы не сможем никуда поехать, на ночь глядя…

– Ео… – вдруг соглашается он. – Я не смочь…смогу… плоха и опасна для дорога… дороги, но мой хенгест нужен стабл.

Радуясь, что принц больше не рвется немедленно увлечь меня в неведомое путешествие, панически прокручиваю в голове возможные варианты размещения на ночлег его хенгеста. Ну и денек! Вариантов, правда, ноль, точнее – минус один, потому что разместить в нашем городе лошадь кажется мне невозможным предприятием, разве что в какие-нибудь мастерские или цеха в промышленной зоне, но, к сожалению, у меня нет подходящих знакомств в этой области. Но общеизвестный постулат, что в критический момент какая-нибудь идея всегда назреет, срабатывает: я вдруг вспоминаю о своем бывшем свекре, Тристане Петровиче. Колжа!