Лису позвонил Чекулдаев. Ему не терпелось выслушать благодарность за Трофимова, и он ее выслушал.

– Скажите откровенно, Филипп Михайлович, – пророкотал в трубку адвокат. – Какой у вас интерес в этом парне? Я думал, у вас совместные дела, а он обычный затурканный работяга... Но молодец, держался стойко, как я ни выпытывал, говорил, что вообще вас не знает, случайная встреча...

– Так и есть. Я видел его два раза. Точнее, три, но последний уже после освобождения... Просто за него некому было заступиться, я это и сделал...

Адвокат озадаченно помолчал. До него начинал доходить смысл происшедшего: Лис просто заставил его бесплатно сработать на совершенно постороннего человека. Если бы сержант как-то был связан с подполковником – сват, брат, шурин, партнер по криминальному бизнесу, можно было бы рассчитывать на ответную благодарность. А так получилась ничего не стоящая услуга, которая очень быстро забудется... Неловкая пауза затягивалась.

– Получается, что и вам случается быть защитником? – принужденно засмеялся Чекулдаев.

– Да. Но, как правило, бесплатно. И я предпочитаю отстаивать интересы действительно невиновных. – Лиса разговор утомлял, и он бы уже давно положил трубку, но, в конце концов, любезная беседа не очень большой гонорар за то, что адвокат сделал. Хотя и меньший, чем тот, на который он рассчитывал.

– Кстати, я принял поручение на защиту Арцатова. Не знаю, как его можно держать под стражей! Никаких доказательств виновности нет, а теперь его и вовсе пытались убить, он оборонялся и сейчас очень переживает случившееся... Лис опять удержался от резких оценок:

– Вряд ли на него удастся напялить овечью шкуру. Слишком матерый волк, хвост и клыки не спрячешь...

– Пусть суд решает, – лицемерно вздохнул Чекулдаев. – Мы хорошо подготовимся к заседанию... Но необязательно же во время следствия сидеть в тюрьме!

– Наверное... – уклончиво ответил Лис.

Закончив наконец разговор, он позвонил в СИЗО.

– Приветствую, Иван Никанорович, Коренев.

– Привет, привет, – прогудел в ответ Стариков. – Что хорошего скажешь? Позовешь водку пить или будешь свои вопросы ставить?

Они никогда не пили вместе водку, только собирались. Но Цербер никогда не забывал напомнить о том, что все опера ему должны. В известной степени это соответствовало действительности.

– К вам перевезут Джафара Арцатова...

– Знаю. Который сокамерника бритвой распластал! Я его в одиночку засуну! Там только себя загрызть сможет...

– Не надо. В большой хате ему тоже не дадут разгуляться.

– Ах вот оно что! – Старков по-своему истолковал его фразу. – Значит, так и сделаем...

Джафара поместили в камеру на шестьдесят человек. На вторую ночь его обнаружили повешенным на жгуте из разорванной простыни. Вскрытие обнаружило следы жестоких побоев, да и длина жгута оказалась коротковатой – покойному надо было впрыгивать в петлю, либо ему кто-то помогал... Но смерть заключенного обычно стремятся объяснять естественными причинами, и следствие приняло версию о самоубийстве. Все знали, что Джафар был борзым и сам затевал драки, а не добившись победы над численно превосходящими сокамерниками, вполне мог покончить с собой. А длина жгута... Может, измерили неправильно, может, когда снимали тело, отрезали лишний кусок. Кто обращает внимание на такие мелочи!

В Тиходонске стало на двух опасных преступников меньше. Лис считал, что это правильно, и угрызения совести его не мучили.

Спецавтозак группы «Финал» уже не был закамуфлирован под хлебный фургон. Времена изменились, появилось множество пекарен, централизованная доставка крупных партий хлеба прекратилась, и машина с такой раскраской скорей привлекала внимание, чем рассеивала его. Теперь стальной кузов украшала надпись: «Аварийно-техническая», а сверху, на маленькой площадке, были намертво закреплены несколько полудюймовых труб. Когда фургон разгонялся до семидесяти, они все равно дребезжали. Обычно Викентьев не обращал на это внимания, но сейчас монотонный вибрирующий звук действовал на нервы.

Спецмашина шла на предусмотренной инструкцией скорости – восемьдесят километров в час. За рулем сидел многолетний пятый номер сержант Сивцев, рядом с ним номер два – подполковник Викентьев, в кузове, за неимением свободного места, находился первый – майор Попов. В былые времена первый забирать «объект» не ездил – основная нагрузка ложилась на второго, третьего и четвертого. Но сейчас ни третьего, ни четвертого не было в фургоне вообще. Шестой тоже сегодня не задействован, и уж, конечно, не будет ни врача, ни прокурора. Потому что впервые в истории всех групп «Финала» проводилась не операция по исполнению смертного приговора, а ее имитация, фарс, позорный и стыдный спектакль, смысла которого не понимал только сержант Сивцев. Больше того, совершалось должностное преступление.