Слеза покатилась по щеке Сирены, она боролась тщетно с тьмой.

— Покажи мне что — нибудь, Каэл. Прошу, хоть что — то. Искру света. Луч надежды где — то в твоей душе. То, что показывает, что ты не весь ее. Что Малиса не владеет тобой.

Она ждала, прижав ладони к ране. Ждала, что он достучится до нее. Увидит ее свет в океане черноты.

Но этого не было. И она отодвинулась.

Потому что спасать в нем было уже нечего.

60

Проклятие

Сирена избежала тьмы, убрала свой свет из разума Каэла. Тьма пыталась прилипнуть к ней. Удержать у себя. И даже в безопасности связи с Сариэль Сирена ощущала холодную пустоту Малисы, тянущую ее обратно.

Но Сирена не могла позволить Малисе преуспеть.

Это был всего один бой.

Еще нужно было выиграть в войне.

Она отцепляла остатки тьмы Малисы и кое — что вспомнила. И замерла. Даже не переживая, что от этого погружалась во тьму снова.

Было кое — что, что связывало Каэла с этим миром. Что держало его душу на месте, хотя Малиса пыталась управлять им. И, что странно, это оставила сама Малиса.

Потому что Малиса дала Серафине информацию, как привязать себя к Виктору. Как магией крови связать их души. И это длилось две тысячи лет. И было между Сиреной и Каэлом.

Нить. Связь. Проклятие.

Сирена потянулась к ней, хоть была во тьме своего разума. Каэл приглушал связь, но она была там. Все еще целая.

Сигнал в ночи.

Искра стала костром.

Она впилась в связь. Ощущала ее как друга. Она не знала, что могла сделать, как могла помочь. Но осталось только это. Без нее Каэл был бы точно потерян.

И Сирена пошла за связью. Погружалась глубже, как было с Авокой, когда они с Хелли лечили ее в священных водах в Аландрии. Она уходила все дальше. Не замирала, не думала о последствиях. Это был ее последний шанс. Единственный.

Она оказалась в Кольце садов.

Но не таком, каким оно было сегодня. Не в том, где Каэл истекал кровь. Оно было старее, не таким роскошным садом. И было меньше. Словно остальные круги добавили позже, чтобы привнести величия в облик. Вместо мраморной беседки было деревянное строение. Но все равно было красиво. Может, даже приятнее, чем в настоящем. Словно кто — то приходил в это место для уединения.

Сирена медленно повернулась по кругу, думала, что увидит Каэла, запертого в его разуме. И она могла бы оттуда увести его в безопасное место. Они отбились бы от тьмы вместе, как он всегда и хотел.

Но его там не было. Сначала она никого не увидела.

А потом мужчина вышел из — за колонны и улыбнулся. У него была зелено — золотая одежда королевича Дремилона. Его широкие плечи были с бархатной мантией. Темные волосы ниспадали до плеч, но были зачесаны изящно назад. А серо — голубые глаза она узнала бы всюду.

— Здравствуй, Сирена. Я долго ждал тебя.

Сирена отпрянула на шаг в ужасе. Потому что там стоял не Каэл.

А Виктор Дремилон.

— Ч — что ты тут делаешь? — пролепетала она. — Как ты можешь тут быть?

— Я — другая сторона связи. Темная часть, что связывает с магией крови, — ровно сказал Виктор. Он шагнул вперед, на ступеньку ниже и из беседки. — Ты уже это знаешь.

Она кивнула без слов.

Он вздохнул и посмотрел на круги.

— Я построил это для нее.

— Для Серафины.

— Для любви всей моей жизни.

— Которую ты использовал и предал, — обвинила она.

— Да, — он не спорил.

— Как можно делать так с тем, кого якобы любишь?

Он молчал. Просто шагнул ближе и широко развел руки.

— Я думал, круги означали, что наша любовь продлится вечно. Что, несмотря ни на что, мы останемся вместе. Мне пришлось жениться на другой. У нее была магия, она не могла выйти за такого низкого, как я. Она стала Доминой, носила белое, и все развалилось. Но эти круги все равно означали вечность вместе.

— Поздравляю! Круги еще на месте. Связь на месте. Серафина все еще тебя любит.

Он посмотрел на нее.

— Что ты сказала?

— Она все еще тебя любит.

— Ты говорила с ней, — едва слышно прошептал он.

— Она направляла меня, как я понимаю… как и ты — Каэла.

Он кивнул.

— Я старался привязать его к его душе. Сделать для него то, что никто не смог сделать для меня, — он смотрел вдаль. — Спасти его часть, чтобы он не закончил как я. Каждый день я сожалею о своем решении из зависти, жадности и одержимости. И надеюсь, что кто — нибудь одолеет Малису, где я не смог.