— Оно закрыто, — Алекса посмотрела на монстров в коробке и закрыла крышку. — Мак, что вам от меня нужно?

— О, дорогая, я вижу, вы все еще немного на меня обижаетесь.

Это уже было слишком. Алекса сунула коробку с горгульями на стеллаж и повернулась к Гарриет.

— Обижаюсь? Вы это так называете? Притворялись моим другом и наставницей, а потом бессовестно подставили. Бросили в полном одиночестве разбираться с разгневанными клиентами. Как говорится, попросили посторожить чемодан, а сами сбежали…

— Послушайте, дорогая, я знаю, вы не поверите, но у меня никогда не было намерений вовлекать вас в неприятности, связанные с моим маленьким побочным бизнесом.

— Подделка произведений искусства — маленький бизнес? Вы обманули многих людей, Мак. И не простых людей. Они очень не любят, когда их дурачат. Особенно эксперты.

— А я довольна, что оставила в дураках экспертов и так называемых критиков. — Гарриет лукаво подмигнула. — Очи получили по заслугам, эти высокомерные ханжи.

— Эти высокомерные ханжи сломали мне карьеру. Пришлось уехать, открыть этот магазин и ждать, пока скандал утихнет. Возможно, я вообще больше никогда не смогу оправиться от этого удара.

— Чепуха. На самом деле этот скандал сделал вам отличную рекламу. Положитесь на меня.

— Положиться на вас, Мак? Вы меня предали, и…

— К чему такая мелодрама, дорогая? — прервала ее Гарриет с кроткой улыбкой. — Все будет прекрасно, поверьте. Выйдут обзоры вашей дивной коллекции ар-деко для корпорации» СЕО Авалон резортс инк.«, и вас немедленно провозгласят выдающимся экспертом. А то, что вы в» Галерее Макклелланд» выставляли подделки, придаст дополнительную пикантность. Только и всего.

— Какую еще пикантность? Если когда-нибудь снова в печати фамилия Макклелланд появится рядом с моей, я обречена.

Харриет грустно покачала головой:

— У вас, моя дорогая, фантастический инстинкт, когда речь идет об искусстве начала двадцатого века, но вы еще очень слабо разбираетесь в нравах, царящих в мире искусства.

Алекса скрестила руки на груди.

— Кое в чем я все же за последний год разобралась. Благодаря вам.

— Вздор. Вы просто не понимаете, насколько важна в нашем деле некая загадочность.

— Какая еще загадочность? Вы, наверное, хотели сказать — глупость?

— Нет, дорогая, я говорю об очень важном качестве искусствоведа. Если он имеет харизму, если его имя окружает некий романтический ореол, недостатка в клиентах у него никогда не будет.

— Да что вы? — Алекса взмахнула рукой, показывая на заднюю комнату, заставленную имитациями мраморных статуй, увешанную дешевыми гобеленами и фальшивыми мечами. — Вот это и есть загадочность?

— Дайте только срок, моя дорогая, — мечтательно проговорила Харриет. — Эти молодые люди, они всегда такие нетерпеливые.

— Нетерпеливые, говорите? — завопила Алекса. — Значит, вы…

Внезапно ее голос пресекся. В дверях появился улыбающийся Дилан с пластиковым стаканчиком в руке.

— Извините. — Он бросил смущенный взгляд на Алексу, затем на Гарриет. — Я помешал вашей беседе?

Гарриет выдала ему очаровательную улыбку, какая была у нее всегда наготове для клиентов.

— Вовсе нет, мой мальчик. Мы с Алексой — старые приятельницы и целый год не виделись. Так что времени побеседовать у нас еще будет предостаточно.

— Понимаю. — Дилан посмотрел на Алексу.

— Ты что-то хотел, Дилан?

— Вот, принес тебе чаю. — Он протянул пластиковый стаканчик. — Со льдом. Я поставлю его здесь, на прилавок.

— Спасибо, Дилан.

— Не стоит. — Он сделал шаг назад и задел спиной рыцарские доспехи семнадцатого века. Раздался громкий лязг. Это упала на пол металлическая рукавица с крагами. — Ой! — Бледное лицо Дилана залилось краской смущения.

— Молодой человек, здесь надо быть осторожным, — весело заметила Гарриет.

Дилан поднял рукавицу и со смущенным видом протянул Алексе:

— Я не уверен, что смогу ее правильно приделать.

— Положи на стол, — сказала Алекса. — Я займусь этим потом.

— Хорошо. — Дилан положил тяжелую рукавицу на прилавок. — До завтра, Алекса. — Затем вежливо кивнул Харриет. — Всего доброго, мэм. — И поспешно скрылся за дверью.

Гарриет посмотрела на Алексу:

— Кажется, ваш приятель какой-то неспокойный.

— Увидел вас и заволновался.

— Но, дорогая…