Шрифт:
Мольдорна он недолюбливал, но и врагами они не были. Жили по-соседски, не мешая друг другу. Иногда, когда это было действительно необходимо, они даже помогали друг другу. Бруль презирал Мольдорна, считая его неучем и слабовольным человеком. Мольдорн был рядовым Посланником, которого, собственно, даже трудно было назвать "мудрецом". Если бы не прирожденная лень и овладевшая им странная навязчивая идея, возможно, он мог бы сравняться даже с учениками Великого...
Бруль нахмурился: "Не следует даже в мыслях упоминать имя Покойного Мудреца. Ему бы это не понравилось". Он снова выглянул в окно. Илара уже скрылась в песчаных дюнах. Не видя ее, он уже ничего не мог ей приказать. Их связывала лишь железная Формула Послушания.
Бруль был человеком одержимым.
11
– Господин...
Гольд мгновенно вскочил, молниеносно вытащив меч. Бельгон этого не видел, было слишком темно, однако тихий лязг клинка прозвучал весьма выразительно. Он инстинктивно отступил назад и тут же ощутил упертое под лопатку острие, а на плече - большую тяжелую руку.
– Это Бельгон, - сдавленно прошептал он.
– Тройник Ц.Ф.Рбаля...
– Довольно. Имена своих солдат я знаю.
Могучая рука подсотника, казалось, налилась свинцом. Бельгон волей-неволей сел. Гольд взял его за плечо и привлек к себе. В абсолютной темноте они могли лишь догадываться о выражении лиц друг друга.
– В чем дело?
– тихо спросил сотник.
Бельгон долго молчал.
– У меня сообщение, командир... Но...
Наступила напряженная пауза.
Гольд понимающе, но не очень дружелюбно улыбнулся. Улыбка потонула в темноте.
– Понимаю. Важное сообщение, но не даром. И что же это за сообщение?
В ответ тишина.
– Ты знаешь, что я небогат, Бельгон.
– Нет, господин, мне не нужно золота.
– Тогда что?
– Звание подсотника легиона. Мое жалованье...
– Хватит. Я понял, чего ты хочешь, и меня совершенно не волнует почему.
Гольд молчал, принимая решение. Он никогда не бросал слов на ветер.
– Такие звания присваиваю не я, а комендант гарнизона, - наконец сказал он.
– Самое большее, что могу тебе обещать, выдвину тебя, как только освободится место.
– Этого достаточно, господин.
– Итак?
– Завтра ночью на вас и людей из тройки Лордоса будет нападение. Это Рбаль и его люди. Затем он намерен погнаться за Эгдехом.
– Ты уверен? Откуда сведения?
– Мы вместе составили план... Я и Рбаль.
– Кажется, вы с Рбалем друзья?
– задумчиво спросил Гольд.
– Верно. Поэтому и прошу тебя, господин, сохранить ему жизнь.
– Не боишься мести?
– Надеюсь... что ты не расскажешь ему, господин...
Тишина. В темноте чувствовалось, как колеблется сотник.
– Я должен оставить его в живых? Чего ради?
– Прошу тебя, господин.
– И ты готов взамен отказаться от звания подсотника?
Тишина.
– Понятно. Значит, нет?
Тишина.
– Понятно. Если бы ты сказал "да", то получил бы и то и другое. Убирайся!
Солдат сидел неподвижно. Наконец, та же самая рука, что чуть раньше усадила его на землю, дала ему крепкого подзатыльника. Бельгон вскочил и исчез настолько быстро, насколько это было возможно. Словно растаял во тьме.
– Идем, Даг, - позвал Гольд.
На ощупь вышли из пещеры. Дождя снаружи не было, видимо, небо во время вечернего ливня исчерпало весь запас воды. Часовой дремал, притулившись к мокрой скале. Заслышав шаги, он вздрогнул, а разглядев, кто идет, резко выпрямился.
– Не докладывай, - походя бросил командир солдату и, обернувшись к Дагу, спросил: - Что скажешь?
– Ничего.
– Вообще ничего?
– Ничего, - повторил подсотник.
– Помнишь? Я ведь предупреждал.
– Что предлагаешь?
– Без людей Эгдеха ждать рискованно. Нужно опередить нападение.
Гольд задумался.
– У нас никаких доказательств вины Рбаля, - наконец сказал он.
– А он их наверняка потребует.
– Кого волнуют претензии покойника?
– Возможно, и никого, только вот я не хочу убить его просто так, за здорово живешь. Да и при чем здесь солдаты? Они могут принять его сторону, не разобравшись. Да и не дело для воина копаться в интригах. А если доносчик попросту врал? Мразь! Я самого себя презираю, что вообще стал его слушать.
– Да, но все-таки выслушал. К чему теперь огород городить? Выбора все равно нет. Пока будешь выжидать, Рбаль обязательно что-нибудь пронюхает. И тогда ударит первым. А утром уходит Эгдех.
– Я понимаю, что ты прав, Даг, хотя мне это не нравится. Как я могу убить своего же солдата? Рбаля надо взять под арест.
– Зачем тебе такая морока? Ему ничего не докажешь, придется потом освободить. Тогда-то он прирежет тебя без раздумий, тут же, на месте. Он сейчас готов на все.
– Может, и так.