— Спасибо, — неуверенно пробормотал я в утренней тишине. Дракон кивнул (или мне так только показалось), сделал пару огромных прыжков и взмыл в воздух вслед за своей стаей. Я проводил их взглядом. И что это было?

Кое-как выбравшись из своего узилища, я устало побрел домой. Поначалу мне было ужасно холодно: без золотых светлячков мокрая одежда быстро остыла, и первое время я неудержимо клацал зубами. Потом постепенно разогрелся от ходьбы, да и солнце начало припекать, особенно когда я вышел из леса. Через пару часов мне даже стало жарко.

Я почти не смотрел вперед: с некоторых пор у меня сформировалась дурная привычка глядеть исключительно себе под ноги. И потому, когда я вскинул голову и осмотрел открывшиеся впереди просторы, то сразу подумал, что свернул не на ту тропу: зеленеющая земля выглядела несколько иначе, нежели зимой, и я все никак не мог отыскать взглядом свой дом. А по ощущениям он давно уже должен был показаться. Я все шел и шел, надеясь все-таки отыскать дорогу, и постепенно пейзажи стали казаться знакомыми. Вот кривая береза, вот раскидистый черемуховый куст. Сейчас, на следующем холме покажется мой дом.

Но дома не было. Взобравшись на холм, я как следует протер глаза. Поморгал, еще раз протер. Открывшаяся мне странная картина не желала исчезать. Чтобы удостовериться, что мне все это не кажется, я поспешил вперед. Взлетел вверх по тропинке вдоль повалившегося забора, который сам недавно чинил, перешагнул остатки расколотой посередине и поваленной яблони, совсем уже было собравшейся цвести, но не перенесшей удара стихии, и замер перед огромным пепелищем.

От дома почти ничего не осталось. Груда угольков уже даже не дымилась, только возле почерневшей печи что-то еще тлело. Тут и там валялись покореженные кастрюли, закопченные ведра и котелки. Шатаясь, как пьяный, я прошел вперед, наклонился и подобрал что-то металлическое с затейливым узором: это был замок от моего сундука.

Все сгорело. Подчистую. И никаких тебе золотых светляков, никаких волшебных тварей. Самая обычная молния. Просто случайный удар природы.

Я тупо смотрел на совершенно прогоревшее пепелище, похожее на остатки костра после ночей в Асдаре. Крупные головешки, бывшие когда-то бревнами, еще тлели. Остальное превратилось в золу и пепел. Теперь понятно, зачем драконы держали меня в той яме: ждали, пока все прогорит. Интересно, они знали, что в дом ударит молния, или просто увидели пожар и решили меня не пускать? А может быть, это вообще дело рук богов, а драконы лишь придержали меня за шиворот, чтобы я не смог что-либо изменить. Хотя что тут можно было сделать…

Я, словно в забытьи, прошел немного вперед, оглядывая то, что еще недавно было моим домом. Земля дышала теплом, угли трещали под сапогами, крошась. Ветер дул все время с севера, и с подветренной стороны за печью скопился нетронутый резкими порывами пепел. Я нагнулся и сгреб его в ладонь: он был еще теплый, похожий на муку, но серый и легкий. Вот и все, что осталось от моей жизни: пепел.

Неожиданно для самого себя я закричал, стиснув кулаки, и кричал долго, громко, закрыв глаза, как кричит ребенок, возмущенный несправедливостью мира взрослых. А когда воздух закончился, я размахнулся и бросил горсть пепла вперед. Ветер тут же подхватил его и широкой волной вернул мне. Я вдохнул, закашлялся. Из глаз брызнули слезы. Мир сразу стал мутным и дрожащим.

Недалеко от меня раздался хруст крошащихся углей. Я развернулся на звук, пытаясь проморгаться и прокашляться. Сквозь серую пелену проявился какой-то силуэт. Нахмурившись, я попытался взять себя в руки и стереть случайные слезы рукавом рубахи. Присмотрелся.

Передо мной стояла Лан. Та самая Лан, которую я так безуспешно искал почти полгода. Или все же не та? Она выглядела старше, спокойнее. Ветер трепал мех на ее одежде, слегка шевелил волосы. Оглядев меня, она подобрала грязный, оборванный плащ, чтобы не скрести им по углям, и подошла, осторожно перешагивая тлеющие головешки. Пепел шелестел под ее сапогами. Я протянул руку и коснулся пушистого меха. Видение не исчезло. Тогда внутри меня что-то екнуло, отмерло, оттаяло. Сердце застучало, как сумасшедшее. Заметались какие-то мысли, образы, желания, но все они были мелкими и никчемными. Я помнил, что хотел ей что-то сказать, но что именно?

Лан тем временем разглядывала меня, хмурилась и часто моргала, когда ветер поднимал стену пыли и кидал ей в лицо. Тишина давила. Ее нужно было разрушить. Кто-то должен был сделать это первым.

— Я искал тебя, — сказал я дрогнувшим голосом. — Где ты была?

Лан пожала плечами. Я оглядел ее пыльную и драную одежду, грязные ногти и несколько свежих шрамов на лице. Сглотнув, провел дрогнувшей рукой по ее волосам, пытаясь стряхнуть пепел. Но это был не пепел. Просто несколько прядей выцвели до жемчужно серого цвета.

«Тебя так долго не было», — хотел сказать я, но губы оставались неподвижными, а легкие лишь едва-едва качали воздух. Только сердце сжималось все больнее, и в горле стоял комок. Я продолжал осторожно гладить ее по волосам. Лан едва заметно улыбнулась. Взгляд у нее был усталым, но спокойным. Я гладил ее и гладил, как заведенный, словно все еще не мог поверить, что она настоящая. Все казалось, что сейчас у нее за спиной раскроются огромные призрачные крылья, и она оставит меня, поднявшись вверх вместе с пеплом и серыми силуэтами небесных стражей. Я боялся моргнуть, чтобы она не исчезла, и ветер заставлял меня плакать.