— От чего? — спросил я, еще не совсем осознавая суть произошедшего.

— Тяжелые роды, — вздохнул Седарь. — Два дня мучилась. Я уж и лекаря звал, и богам молитву вознес, да все без толку. Сначала ребенок погиб, а потом и она кровью истекла. Что поделать: такова уж женская доля. Я ж ей говорил: не рожай больше, стара ты для этого. Ей ведь тридцать пять было. А она мне все: да ну что ты, глянь, какие красивые. И глазки у всех — прям как у нашего принца.

— Замолчите, — попросил я, потирая лоб рукой. Седарь послушно умолк. Некоторое время в комнате висело неприятное молчание.

— Вы, я слышал, тоже жену потеряли? — решил он «перевести» тему. — Может, оно и к лучшему? Зачем вам эти асдарские дикарки? То ли дело наши девушки: глаза — огонь, щечки — персики, губки — вишенки. Я уж себе одну присмотрел. Приданое за ней — ого-го. Вы приходите на свадьбу-то… ну, и после свадьбы…

И он неловко подмигнул мне. Я почувствовал легкую тошноту, в глазах снова потемнело.

— Тесно мне, — пробормотал я и схватился за ворот, отрывая пуговицы.

— Ваше Высочество, Вам плохо? — засуетился Седарь. — Может, на воздух выйдете? Во двор?

Он подбежал ко мне, дыша колбасным и старческим запахом. Тошнота накатила волной. Ни слова больше не говоря, я вылетел из дома, даже не забрав плащ. Прочь, прочь отсюда. Бежать, как от чумы.

— Куда? — спросил кучер, когда я запрыгнул в карету, спешно захлопнул дверцу и откинулся на остывшее сиденье.

«Домой», — хотел сказать я, и вдруг задумался. Красивый город. Огромный, прекрасный дворец. Пустой и холодный. И никто меня в нем не ждет. Никто мне здесь не рад, а кто рад, так тому я обуза. Все куда-то уходит, рушится на глазах. Дорога домой оказалась не просто длинной. Она оказалась неверной.

— Во дворец, — велел я. — И побыстрее. Хочу видеть моего брата.

— Еще не нашли, — привычно откликнулся Шаард, уже заранее готовясь меня успокаивать.

— Я к тебе не за этим, — отмахнулся я, садясь в кресло.

— Да, — удивился он. — А зачем?

— Денег хочу попросить, — честно ответил я. Шаард одобрительно покивал, думая, видно, что я нашел себе какое-то дорогостоящее развлечение, спросил, сколько нужно. Я назвал сумму.

— Зачем тебе так много? — удивился он.

— Я хочу купить дом, — просто ответил я.

— А-а. Ясно, — Шаард улыбнулся. — Но для дома это, напротив, слишком мало. Ты, верно, никогда не интересовался, сколько стоит хороший особняк. За такие деньги разве что деревенскую хибару можно приобрести. Давай я лучше присмотрю для тебя какую-нибудь усадьбу на окраине, где тебя никто не побеспокоит: отдохнешь, успокоишься. Слуг опытных подберем, чтоб на глаза поменьше попадались.

— Нет, — спокойно возразил я. — Мне не нужны шикарные апартаменты. Я хочу именно маленький деревенский домик — с печью, туалетом на улице и одной-единственной комнатой.

— Эстре, ты совсем спятил? — Шаард поднял брови и с тревогой вгляделся в мое лицо.

— Я в порядке, — возразил я. — И не надо меня жалеть. Не могу больше жить под этими взглядами, не могу выслушивать весь этот бред и бесконечные отчеты твоих солдат. Помоги последний раз. Я клянусь, что больше не обращусь за помощью.

— Не давай такой клятвы, не отказывайся от нас, — Шаард нахмурил брови и опустился передо мной на колени, как совсем недавно я присаживался, чтобы поговорить с ребенком.

— Я больше не Эстре ди Шайд, — спокойно, чтобы не казаться сумасшедшим, пояснил я. — Уже не крагиец, но и не асдарец. Я не нужен обоим мирам.

— Эстре, ну что за ребячество? — Шаард закачал головой. — Опять обиделся на весь свет?

— Может быть. Немного, — я облокотился о стол, снова чувствуя чудовищную усталость. — Но на себя я сердит куда больше. Не понимаю, что нужно от меня богам. Я запутался, не могу взглянуть со стороны. Вот и решил начать другую жизнь — простую и понятную. Хочу купить маленький домик под самыми горами — такой, чтоб самому за ним следить можно было. Найти работу в ближайшем поселке, где меня никто не знает, и просто жить.

— Работу? — фыркнув, повторил брат и снова с улыбкой закачал головой, прикрывая веки. — Эстре…

— Не надо, Шаард, — остановил я его. — Хватит заботиться обо мне. Я выживу, ты не беспокойся. И про работу я не пошутил. С некоторых пор тяжелый труд для меня не так унизителен, как, скажем, разговор с нашей дорогой «пылко любящей» мамочкой или бесконечные пересуды слуг за моей спиной. Я не пропаду. И это не юношеский максимализм, как ты, наверняка, думаешь. Я напишу тебе, как устроюсь.

— Ладно, — вздохнул Шаард, поднимаясь. — Пусть будет по-твоему. Но все-таки оставь за мной право быть твоим братом. Эти твои клятвы…