— Стой и не двигайся, а то я тебя свяжу, — грозно предупредила его я. Дэн снова сглотнул и замер. Я покусала губы, чтобы не заржать, взяла бутылек с краской в левую руку, и принялась точками наносить изображение. По-хорошему, стоило взять кисть — и быстрее, и удобнее. Но мне хотелось помучить его подольше. Так что прошло не меньше получаса, прежде чем рисунок был завершен. За это время мои коллеги успели изрисовать своих мужчин полностью, и теперь все четверо наблюдали за тем, что я делаю.

А я рисовала козла: с рогами, бородкой и взглядом слабоумного. Когда работа была завершена, я все-таки взяла тонкую кисточку и подписала на пояснице «Я козёл». Зрители заржали, я тоже. Дэн озабоченно прислушивался, чувствуя, что стал объектом всеобщего любования.

— Давай еще спереди, — велела Мариша. Я чуток поморщилась. Ну не люблю я, все равно не люблю смотреть на такие места. Впрочем, когда есть идеи…

Я развернула Дэна. Как все-таки хорошо, что у него на теле нет волос. Просто мечта художника! Рисуй — не хочу. Где угодно. Обмакнув кисточку в краску и прикинув размеры, я пририсовала кругляшок справа и слева от едва-едва возбужденного органа, потом две косых черты над ними, еще пару штрихов и кругляшиков и — вуаля! Перед нами образец современного искусства — картина «Мистер Нос»: на нас сурово смотрели два глаза в очках, хмуря брови, а между ними вместо носа…

Зрители смеялись до слез.

— За что ты с ним так? — наконец, проревевшись и просмеявшись, спросила Мариша.

— Он знает, — отмахнулась я, чувствуя глубокое удовлетворение. — Ладно, вы развлекайтесь, а я пойду.

— Демона своего, надеюсь, не заберешь? — поинтересовалась Маришка. — Уж больно рожа получилась шкодная. Мы его щас поставим тут, пусть поворачивается направо-налево, будто оглядывает всех.

И они снова заржали. Дэн обеспокоенно ворочал головой и бил хвостом, но приказ снять повязку пока не поступал, и ему ничего не оставалось, кроме как домысливать, что же с ним такое сотворили.

Я вернулась в гарем. Я бы еще над ним поиздевалась, но, боюсь, он может мне отомстить, а я очень устала и не намерена развязывать новую войну — теперь уже гражданскую. Тем более, что через некоторое время мне стало не до того: начали возвращаться ребята. Изголодавшиеся по настоящим мужчинам суккубы отымели их по полной, как бы отвратительно не звучала эта фраза. Один за другим ребята спускались в купальню, но наружу почти никто не выходил: видно, устроили ночные посиделки. Из интереса я тоже спустилась туда и постояла у открытых дверей, прислушиваясь.

— У меня такое чувство, что меня били, — пожаловался кто-то.

— Не, — возразил ему другой голос. — Как будто выжали.

— Высосали, — уточнил третий.

— Да? А у меня чувство, что я раздавлен, — вздохнул четвертый.

Они помолчали, лениво плеща на себя горячей водой.

— Не представляю себе, как я завтра буду работать, — снова подал голос первый. — Мне кажется, я и пальцем не шевельну, когда на меня придет вызов. И Фелисса меня уволит.

— Да ну что ты. Она ж не дура, понимает такие вещи.

— Думаешь? В вопросах снабжения или управления она великолепна, с этим не поспоришь. Недаром Ее Величество ей благоволит. Но когда речь заходит о постельных делах… Вы уж простите, но мне кажется, что она старая дева.

— Ну да, похоже. И краснеет всякий раз, как речь заходит о чем-нибудь эдаком.

— Но мы же не знаем: вдруг так и задумывалось? Может, у нее в контракте указано, что ей нельзя с мужчинами спать? Согласитесь, вполне возможно при ее-то должности. Замуж еще выйдет, бросит все, и будет у нас какая-нибудь похотливая идиотка вместо нее.

— Это ты точно подметил. У Фелиссы все путем. Просто надо ей сказать, что мы очень устали. Глядишь, она и так поймет.

Не надо мне ничего говорить. Я уже услышала все, что нужно, и даже больше. Эх, что за день сегодня? То намекают, что на меня вставать не должен, то старой девой обзывают. Хорошо хоть, уважают. Ладно, будет вам завтра выходной. И мне заодним.

Я вернулась к себе и тоже направилась в купальню. Горячая ванна и любимый бальзам для кожи — вот что мне сейчас нужно. А потом завернуться в пушистый халатик, сжевать большой и вкусный бутерброд, залив его здоровенной кружкой чая, и завалиться спать.

Но не успела я взбить пену, как снаружи, в коридоре, послышались торопливые шаги и взволнованные голоса, а потом в дверь постучали.

— Входите! — крикнула я, выходя навстречу — благо, еще не успела раздеться.

— Госпожа Мериме, у нас беда, — заявил Каспар. И когда успел вернуться?

— Что на этот раз? — занервничала я.

— Дэн, он… В общем, они на него упали.

— Кто упал? На кого упал? Объясняй нормально, — попросила я, чувствуя, как внутри что-то нервно дернулось.