— Ну, госпожа Зелена и Шорти заигрались, сломали стол. А внизу сидел Дэн, ждал, когда всех отпустят. В общем… они на него приземлились.

— Где он? — перебила я его.

— Тут, — Каспар посторонился, и ребята внесли в комнату постанывающего, все еще разрисованного Дэна, и уложили его на кровать. Видимо, неудачно, потому что демон взвыл и еще больше скрючился.

— Лекаря сюда! Немедленно! — распорядилась я, хорошо представляя возможные травмы, после того, как на человека его телосложения приземляется конструкция из двух заигравшихся толстяков и дубового стола. — Каспар, сбегай за ним. Остальные брысь отсюда!

Ребята ушли. Я оглядела помятого, скривившегося от боли Дэна. Левое плечо он подтягивал к уху, хвост был явно сломан, а в некоторых местах виднелись следы ушибов и даже одна открытая рана на бедре. Я осторожно присела рядом и погладила его по взмокшему лбу, откидывая с лица отросшие пряди волос.

— Дэнечка, ты живой? Сейчас лекарь придет, он тебя подлечит.

Хвостик попытался шевельнуться на мой голос, но Дэн болезненно дернулся. Я снова погладила его по голове.

— Потерпи, помощь скоро прибудет. У нас самый лучший лекарь на этом континенте.

— Это была месть, да? — хрипло спросил Дэн. — За то, что я тебе днем сказал?

— Если ты о рисунках — то да, — улыбнулась я. — Но к падению на тебя стола и игривых толстяков я абсолютно непричастна, клянусь. Я до таких подлостей не опускаюсь. Вот штаны подпороть, чтобы в самый неожиданный момент разошлись на заднице или подмешать средство для удаления волос в бальзам для мытья головы — это пожалуйста. Могу еще корзиночку тухлых яиц по комнате припрятать или спрятать под матрасом брачные чешуйки василисков. А калечить другого человека во имя мести — не в моем стиле.

— Напрямую — нет. Но ты явно в сговоре с судьбой.

— Сомневаюсь, — улыбнулась я. — Правда, она мне как-то задолжала, так что не удивлюсь, если это был возврат долга.

— Так мы квиты?

— Квиты.

— И мне не будут теперь кирпичи на голову падать или зубодробительные монетки в пирогах попадаться? — выдал Дэн, чуть задохнувшись от обилия слов.

— Ну, этого не обещаю. Судьба — весьма капризная леди, ты ее не зли.

— Надеюсь, она решила, что с меня достаточно.

— Хочешь, я для надежности прилюдно тебя опущу?

— Нет, спасибо. Лучше скажи мне, что у меня на спине нарисовано? Спереди я уже видел.

— Животное там нарисовано. Бородатое. Но это уже не важно, можешь смело отмываться, я тебя простила.

— Хоть на том спасибо. Судьба, слышишь? Она меня простила, больше не надо мне мстить.

В этот момент дверь комнаты снова открылась, и в нее вошел наш лекарь — человек не пожилой, но в возрасте, с аккуратно подстриженной седой бородкой, в белой шапочке и в чистейшей белой накидке, напоминающей то ли балахон привидений, то ли университетскую мантию.

— Так, где мой пациент? Отойдите, пожалуйста, леди Мериме и подайте мне стул.

Я придвинула к кровати свое рабочее кресло и поставила перед ним высокий табурет, чтобы лекарь мог сложить на него кожаный саквояж с инструментами.

— Где болит? — поинтересовался он у Дэна.

— Везде, — ответил тот.

— Понятно. А где сильнее?

— Плечо болит. Бедро еще и левое колено. И дышать тяжело.

— У него еще хвост сломан, — добавила я, указав на печальный хвостик, пребывавший в зигзагообразном состоянии.

— Вы, девушка, не мешайте. Мы сейчас сами разберемся.

Я не обиделась на лекаря. Бывают на свете такие мастера, которым стоит прощать их грубости или странности за высокий уровень профессиональных умений. А этот дядька был настоящим гением в своем деле: он мне когда-то зрение восстановил за неделю, хотя остальные лекари только разводили руками и выписывали очки с толстенными линзами, в которых я была похожа на лягушку.

— Оп-ля, — сказал лекарь, дернув Дэна за локоть. Плечо сразу встало на место, хотя и выглядело еще опухшим. Потом он обработал рану на бедре, забинтовал ее и велел через час снять повязку и смазать бальзамом из маленькой фарфоровой шкатулки, которую он поставил мне на стол. Потом он долго ощупывал Дэна, иногда ворочал его.

— Ребра не сломаны, — наконец, заключил он. — Просто сильный ушиб. А вот хвост действительно сломан. Сейчас мы им займемся.

И он наложил на хвостик два коротких лубка. Потом поднялся и подошел ко мне.