Его грудь сжалась. Нокс уложил ее на кровать и осторожно связал запястья лианами деревьев. У него были цепи, спрятанные в шкафу, тонкие металлические звенья, которые она не могла разрезать или сломать. Связанные руки — лучший выбор, но он не мог заставить себя использовать их и испортить ее кожу.

— Это действительно необходимо? — спросила она. — Я выучила свой урок, честное слово. Мечи опасны, и мы не должны с ними играть.

Он наклонил голову и прищурился, глядя на нее так же, как часто смотрел на своих жертв. Выражение, известное как «взгляд смерти».

— Ты можешь оставаться связанной, или я убью тебя. Выбор за леди.

Наступила тишина, в ее голове явно шла работа мыслей. Ей действительно нужно было подумать об этом?

Потом Вейл вздохнула.

— Привяжи их. Пока. Но я оставляю за собой право пересмотреть свое решение позднее.

— Очень жаль, так грустно для тебя, — сказал он, используя ее собственные слова против нее самой. — Пока мы вместе, я оставляю за собой право принимать за тебя решения.

— О, отлично. Я так рада, что ты понимаешь, — продолжала она, как будто он ничего не говорил. — Из-за того времени, что ты провел в ледяной ловушке, ты знаешь ужасы принудительного заключения и не хочешь, чтобы меня постигла та же участь. Это так мило и чутко с твоей стороны. Спасибо.

Пытается вызвать у него симпатию? Ей нужно принять правду: он не испытывал сочувствия.

Чтобы доказать это, он затянул лианы. Когда она вздрогнула, Нокс почувствовал еще один спазм в груди, но не ослабил путы.

— Во всяком случае, это, наверное, к лучшему. В моей голове бушует война.

Кожа вокруг ее соблазнительного рта натянулась, когда она закрыла глаза. Пот выступил у нее на лбу, стекая по вискам.

— Скажи мне, что ты видишь и чувствуешь.

— Ненависть… решимость… необходимость убить… нежелание убивать.

Он обдумывал, стоит ли объяснять то, что, по его мнению, произошло, или позволить ей самой во всем разбираться.

Невежество сделает ее менее или более опасной?

— Ты была права, — сказал он. — Селеста и Гуннар были любовниками. Он случайно не рассказал ей о своем мече? Какими особыми способностями он обладал. — Он пытался говорить небрежно, но у него ничего не вышло.

— Меч… нет. К сожалению.

Правда или ложь? Он выпятил челюсть, но сказал:

— Ладно, давай тебя подлатаем.

Давление в груди только усилилось, когда Нокс собрал медикаменты. К тому времени, когда он вернулся в постель, то удивился, что его сердце не взорвалось.

Не только его состояние ухудшилось. Вейл смотрела на него, ее карие глаза остекленели от боли.

— Так и будешь там стоять? — огрызнулась она. Любой другой стал бы проклинать его существование или умолять о помиловании. Но не его Вейл. — Ты сказал, что залатаешь меня, так что, черт возьми, приступай.

— Когда тебе больно, ты ведешь себя хуже чудовищ Адвевета. Принято к сведению.

Если у нее и была чопорная и правильная сторона, Нокс не видел никаких реальных доказательств этого. И был рад.

Почему ее язвительность так привлекала его? Почему что-то в ней привлекало его? Ему не нужна она или кто-либо еще. Необходима? Едва ли. Она была багажом, который он не хотел нести. Красивым багажом, да, но все равно обременительным.

Она станет главной мишенью. Убить ее здесь было бы милосердием.

{Защищай}

«Хорошо. Ты меня убедил».

Примостившись рядом с Вейл, Нокс принялся за работу. Он разрезал ее рубашку и внимательно осмотрел рану. Рана оказалась не такой зажившей, как он думал, ключица рассечена так глубоко, что можно было разглядеть кость. Только края покрылись струпьями. Кровь размазалась по всему ее торсу и запятнала прекрасные розы, вытатуированные на животе.

Жесткими движениями он очистил рану и нанес обезболивающую мазь.

— Мне нужно наложить швы? — спросила она.

— Возможно, — сказал он, но все равно обмотал ей плечо бинтом. — Твоя кожа будет расти вокруг нитей, и мне придется их вырезать.

— Никаких швов. Ты верно заметил. — Она захлопала ресницами, выражая невинность. — Подаришь мне еще одну рубашку?

— Ты можешь взять еще одну, когда мы будем уверены, что ты не истечешь кровью.

— Еще одно верное замечание. Я просто хочу… — Она ахнула. Застонала. — Прекрати, Нокс, пожалуйста, прекрати.

Он схватил ее за подбородок.

— Сосредоточься на мне, вейлина. — Ласковое обращение вырвалось внезапно, сбивая его с толку, но причины не стоили того, чтобы их сейчас анализировать. — Несмотря на смятение и боль, тебе есть что праздновать. Когда ты убила Селесту, ты получила больше, чем ее воспоминания. Теперь ты бессмертна.

При слове «убила Селесту» она вздрогнула. Ее моральный кодекс получил серьезный удар и вскоре получит еще один, и еще, пока не разрушится безвозвратно.

— Я бессмертна, как и ты?