Он беспомощно разводит руками, человек в странных одеждах:

– А у меня… нет…

Закрываю врата.

– На нет и суда нет.

Посмеиваюсь сам себе, раньше перебежчики были куда ловчее и изворотливее, пряталисб под тележками, среди мешков с мукой, подделывали пропуска, да так ловко, что уже и не знаешь, в каком спектре смотреть, чтобы увидеть подлог…

А тут просто.

– А у меня… нет.

На что надеялся, думаю, на что надеялся. Особенно сейчас, когда нет бесконечного потока идущих, где толком и проверить не успеваешь, только хлопаешь штампики, особенно сейчас, когда людей нет уже…

…уже…

.

…думаю, сколько уже не было ни одного человека.

День.

Неделю.

Месяц.

Почему-то кажется – дольше, но это полная ерунда про дольше, так что скорее всего, что-то около недели.

Не сезон, говорю я себе.

Не сезон.

.

Он мертвый, говорю я себе.

Мертвый.

Потому что.

Живые так не делают.

– Как… черт возьми, как это вам удалось?

Он улыбается. И молчит. Ему нравится, что он так ловко провел меня, вот ведь черт…

– Как, черт возьми?

Я готов присягнуть, что он не проходил через врата.

Не проходил.

И все-таки он пришел с другой стороны.

С другой.

Стороны.

Туннеля.

.

– Здравствуйте.

Снова смотрю на него по эту сторону туннеля. Снова спрашиваю:

– Пропуск?

– А у меня нет.

Закрываю врата, – он покорно отступает назад.

– Давно работаете?

Строго смотрю на него, в странных одеждах:

– На личные вопросы не отвечаю.

Он снова пожимает плечами.

– А как вообще пропуск выглядит-то?

Догадываюсь:

– Подделать хотите?

– Да ну вас…

.

Сегодня он пришел с той стороны.

Вчера с этой.

Он чередует, он будто издевается надо мной.

И говорит:

– Здравствуйте.

.

Не выдерживаю:

– Как вы ходите через море?

Снова тихий смешок.

И молчание.

.

Хватаюсь за соломинку, за какие-то воспоминания, привычные мне.

Остров, говорю я себе.

Крепость, говорю я себе.

Крепость, окруженная волнами студеного моря.

Туннель, говорю я себе.

Туннель, прорытый веками и веками, хотя другие легенды говорят – людьми.

Врата.

Грифон и Центавр на вратах.

Крепость.

Неприступная крепость.

.

Сегодня я попросил его всегда приходить со стороны континента, а не острова. Он смеялся. Но пообещал.

Снова хотел спросить у него, как так.

Снова не спросил.

.

Никто не может двигаться по воде, говорю я.

Никто не может обойти туннель, говорю я.

Никто.

.

– Какой сейчас год?

– Простите?

Смотрю на него, не понимаю.

– Какой. Сейчас. Год.

Называю год.

Он кивает.

Бормочет что-то про семь тысяч лет.

Уходит.

.

Успокоиться.

Пересчитать запасы.

Пересчитать.

Пере…

…оторопело смотрю на пустые полки, пустые сундуки.

Послать запрос на базу, говорю я себе.

Послать запрос на базу.

.

Говорить с ними про туннель.

Не забыть.

Говорить с ними про туннель.

Смотрю на это – не забыть, говорю сидящим передо мной:

– Туннель.

Они вопросительно смотрят, что туннель, почему туннель, какой туннель, зачем туннель.

– Туннель… нельзя его… подрывать.

Я думаю – надо объяснить, почему нельзя, надо втолковать, надо приводить доводы, про него, про этого, который там… там… слова куда-то теряются, какие здесь вообще могут быть слова, люди смотрят на меня бесцветными глазами, люди не поймут, не захотят понять…

– Туннель, – повторяю я, сам не знаю, зачем.

– Рухнет со дня на день.

– А?

Нет, я этого не говорю, у меня даже не хватает сил на это вот – А.

– Рухнет.

– Так вы не собираетесь… взрывать…

– …собираемся.

– Но…

– …а то кто его знает, или еще лет двадцать простоит, или сейчас рухнет… люди туда полезут, ребятишки…

– Он их не пустит.

Уже жду вопросов, кто – он.

Ну, с той стороны полезут… со стороны острова…

Вздрагиваю.