Шрифт:
– Отчего же незаконно…
– За гостиницу я заплатил, могу чеки показать… Меня за что арестовали-то вообще?
– Да как вы не понимаете… где вы нашли город?
– Да ё-моё, разве я вспомню сейчас…
– А вы хоть понимаете, что там, где вы были, раньше не было никакого города?
– Ну… так нигде раньше не было никаких городов…
– Нет, вы не поняли… города не было, пока вы там не появились.
– Да ну?
– Ну, да… так как вы сделали… что появился город?
– Ну… да вы понимаете, я помирал совсем, помирал, ну4 что мне делать-то было? Ну что я, убил кого-то, что ли?
– Да нет… мы вас спрашиваем, КАК вы это сделали?
– Ну… знаете… жить захочешь, не так раскорячишься…
– А если вас еще раз в чистое поле выпустить, вы снова город сделаете?
– Ой, увольте…
– Ну, ведь сделаете же?
– А если не получится ничего, если сдохну там?
– Да получится.
– Нет… даже не просите. Категорически, еще не хватало…
…ничего общего между событиями…
– …ой, все-то вам объяснять надо… Машину ему выдайте, навигатор… и пусть едет… в чистом поле окажется, спохватится…
…совсем другие события…
…собираем ужин, несем гиду, еще волнуемся, понравится, или нет. Сегодня у нас новый гид, кто его знает, какой он будет, старый-то злой был, как черт, чуть что не по нему, давай орать, что насильно никого не держит…
Но этот-то вроде ничего. И города у него хорошие получаются, сказочные города, причудливые фантасмагории. Старики, правда, ворчат, что раньше-то лучше было, и спокойнее, и города были понятнее, и фонари на крыльях не летали, и дома не разговаривали, и улицы с места на место не бегали. А тут нате вам, то на деревьях луны вырастут, так мало того, что луны, так их еще и есть можно, как сыр. Или окорока на ветках вырастут, или еще что. Молодежь, ясное дело, радуется, ну еще бы, а вот старики они осторожничают…
…и это совсем другое событие, которое не относится к…
Гнать.
Во весь опор.
Спотыкаться.
Падать.
Снова гнать.
Снова падать.
Еще лелеять какую-то надежду вернуться назад, подобрать то, что осталось от байка – непонятно, зачем.
Спешить.
К городу.
«– Ма, а там город будет?
«– Будет… если захочешь…
Люди ждут.
Смотрят на часы.
Кто-то спрашивает, сколько времени осталось.
Гид отвечает – до полуночи.
На часах без четверти.
Жанна всхлипывает, Жанна смотрит в темноту ночи, куда уехал её сын. Снова бросается на гида с упреками, снова спешно доказывает, что зачем всех-то, зачем всех, куда, куда всех, тут один из десятерых вот такой, а остальных зачем в города гнать, на верную погибель, а?
Гид молчит.
Наконец, спокойно, нехотя бросает – каких всех, каких всех, то все, а то ваш Артур….
Артур останавливается на вершине холма.
Отсюда должен быть виден город.
Нет.
Не так.
Город должен быть прямо здесь.
Здесь.
Нестерпимый холодок побираются к пальцам, сковывает руки, сжимает сердце.
Вот оно.
Начинается.
Артур ждет город, должен, должен быть город…
Ну же…
Ну…
Часы бьют полночь.
Жанна звонит сыну, Жанна слышит – абонент недоступен.
Трясётся в рыданиях.
Гид молчит.
Нет, так-то нам хороший гид попался.
Бывает хуже.
Бывают такие, которые до последнего волынку тянут, завтра поедем, завтра-завтра, а потом в последний момент подскочит, давайте-давайте, скорей-скорей, а-а-а-а-а, и бегут, бегут, бросая вещи, в страхе смерти бегут…
А этот ничего, все у него четко, все по расписанию, все как надо. Скажет – завтра в полдень выезжаем, значит – завтра, в полдень, до вечера на месте будем, главный костьми ляжет, а город новый сделает.
И ходят по миру сотворенные города, города, города…
Хороший главный.
Артуром звать.
Добраться до негорода
Мне говорят – это рискованно.
Так говорит переводчик, сидящий у меня на плече.
Немножко думает, добавляет – тут не рискованно, тут другое что-то, какая-то смертельная опасность, такая, о которой даже не говорят вслух.
Я повторяю.
Терпеливо.
Настойчиво.
Как.
Добраться.
До Таймбурга.
Таймбург.
Сердце делает сальто.
Таймбург.
….чем дальше я шел по извилистым улицам Таймбурга, чем больше огибал уютные старинные домики, тем больше на меня накатывало ощущение чего-то мистического, сказочного, что произойдет вот здесь, вот тут, вот сейчас. Возможно, вечерний туман был тому виной, или усталость после тяжелого дня – но я чувствовал и еще что-то, уж слишком подозрительно качались фонари без ветра и шевелились голые кроны деревьев с остатками листвы. И я уже нисколько не удивился, когда фонарь на углу расправил перепончатые крылья…