Шрифт:
— Сдаешься, — констатировал Сонд, отскочил в сторону и легким пинком указал зверю направление. Тот, совсем по-собачьи поджав хвост, метнулся прочь.
Впрочем, оказалось, что, в отличие от земных собак, одной трепки зверю мало. Примерно через четверть часа Сонд заметил, что за ним следят, через полчаса, увидев мелькнувший между деревьями силуэт, узнал преследователя.
— Это ты зря, — пробормотал он, — мне и без тебя дел хватает. „Наследит ведь! — подумал он вдруг. — Ну конечно! Сонд-преследователь наверняка заметит, что за жертвой идет зверь, и, потеряв один след, сможет двигаться по другому. Зверь же, видимо, ждал ночи“. Все было плохо.
Еще через несколько часов Сонд остановился — ошейник у него на шее издал тихий звон, а затем три раза щелкнул. Началась Королевская охота.
Зверь лежал в кустах за поваленным деревом и с интересом наблюдал за деятельностью человека. Иногда он, тихо повизгивая от любопытства, переползал на новое место, избегая, однако, показываться лишний раз тому на глаза, — человек метко кидался камнями.
Зверь плохо представлял себе цель деятельности своего неприятеля. Тот ползал по земле, вскакивал, стремительно перебегая от дерева к дереву и размахивая остро пахнущим древесной смолой пучком сухих веток. Затем человек нырял в овраг, добегал до поворота и, тяжело дыша, возвращался обратно. Все начиналось сначала.
…Разумеется, Сонд рисковал. Шансов погибнуть у него было куда больше, чем у его врага, имеющего огнестрельное оружие, да плюс к тому лучшую одежду, транспорт, запас провианта и прочее. Но если убегать, то гибель будет и вовсе неотвратимой.
— Подумать только, — произнес он, — а ведь соглашаясь на эту охоту, я даже на миг не задумался — каково будет Сонду-жертве!
Он еще раз повторил мысленно последовательность действий. Сонд-охотник появится оттуда. Больше ему просто неоткуда появиться. Вылетит из вон того перелеска и пойдет прямиком сюда. Не очень, впрочем, быстро пойдет, так как след я оставил нечеткий и он все время петляет. Отсюда же следует, кстати, что идти он будет низко. Метр, от силы два.
Сонд поднял с земли тяжелый самодельный лук и вскинул его, прицеливаясь. Должно получиться. А если нет? Бросить лук, схватить факел. Откатиться за то дерево. Это был самый рискованный момент во всей операции. Если Сонд успеет выстрелить в это время, он, пожалуй, не промахнется…
— Охотничек, — пробормотал Сонд, — тебя бы на мое место! — Он усмехнулся, осознав нелепость сказанного. „Не нравится, — подумал он. — Ничего, привыкай“.
Он заглянул в плетенку. Угли тлели по-прежнему, стоит коснуться их факелом — факел вспыхнет. Пробежать в сухостой, поджигая заранее развешанные в кустарнике жгуты пропитанной древесной смолой соломы и нырнуть в овраг…
Сонд поднял голову и посмотрел на небо. Ветер неутомимо раскачивал верхушки деревьев. Тот самый ветер, который, по его расчетам, должен был погнать пожар на преследователя. Взгляд Сонда упал на зверя.
— Упрямый, черт! — Сонд усмехнулся. — Шел бы ты отсюда, сгоришь…
Словно послушавшись, зверь поднялся и затрусил прочь.
…Платформа вынырнула из-за деревьев и двинулась вперед, повторяя все петли и зигзаги следа. Сонд улыбнулся и приготовился к своему последнему выстрелу.
„Последнему? — подумал он. — А как ты думал? Или из тебя еще не выбили страсть к охоте? Ну сейчас…“ — Он натянул тетиву.
Тяжелая капля дождя упала Сонду на лицо. Он открыл глаза. Этого только не хватало! По небу плыли свинцовые облака, а с запада надвигалась сплошная черная стена, обещавшая по меньшей мере часовой ливень. Хотя…
„Нет худа без добра, — подумал Сонд. — Ливень, глядишь, смоет следы, еще один день в мою пользу. Четвертый“.
Он развязал лиану, которой на ночь привязался к стволу, и привычно завертел головой в поисках своего конвоира. Зверь, словно почувствовав, что его ищут, выглянул из-за деревьев метрах в тридцати. Ага…
Сонд вытащил заткнутую за пояс дубину и спрыгнул с дерева. Удар при приземлении отдался в раненом плече острой болью. Сонд зашипел сквозь зубы и прислонился к дереву. Болело гораздо сильнее, чем вчера, и это ему не нравилось. Похоже на то, что у зверя есть все-таки шансы добраться до его глотки.
„Интересно, — вдруг подумал он, — что будет чувствовать Сонд, если увидит, что его опередили?“
Он хрипло засмеялся, закашлялся и умолк, скривившись от боли.
Внезапно, словно открыли невидимый кран, хлынул дождь. Спрятаться было негде — вокруг стоял высокий лес, почти без подлеска. Сонд скорчился, стуча зубами, моля Бога, чтобы все это поскорее кончилось.
Надеждам его не суждено было сбыться — дождь все усиливался, и вскоре по земле и стволам деревьев забарабанил град. Туча закрывала теперь все небо, сверкали молнии, и гремел гром.
Закрывая голову изрезанными градинами руками, Сонд вдруг представил себе, как его двойник, спрятавшись от дождя и ветра под пленочным тентом гравиплатформы, попивает горячий чай, наслаждаясь буйством стихий.
„Охотник! — с горечью подумал он. — Я тоже так охотился! „Сила на силу“, — вспомнил он свой девиз. — Пижон! Жалкий сноб!“ — Он заплакал от боли и холода — впервые за последние тридцать лет.