– Почему это было так важно для твоего отца? Казалось бы, что-то вроде понятия красоты должно быть ниже гения твоего отца. Это кажется банальным, даже немного поверхностным.

– Это потому, что ты принимаешь всю эту либеральную чушь о красоте в глазах смотрящего, те социальные и культурные предубеждения, которые навязаны нам, а не являются неотъемлемой частью нашей природы. Всё в нашей культуре определяется красотой: от машины, которую ты водишь, от дома, который ты покупаешь, от твоей одежды и даже от твоих перспектив трудоустройства. Сколько красивых бомжей ты знаешь? Для более привлекательных людей экономические, социальные, романтические и даже политические возможности экспоненциально выше.

Те, кто рождены со всеми универсальными признаками красоты - высокими, худощавыми, мускулистыми, идеально симметричными лицами и телами - по сути своей обожаются. Им доверяют и ими восхищаются. Мы выбираем их, чтобы править нами. Мы платим им, чтобы они нас развлекали. Мы боготворим их и пытаемся им подражать. Они наши лидеры, наши боги. Знаешь ли ты, что в середине 1980-х было проведено два исследования, которые независимо продемонстрировали, что младенцы в возрасте двух и трёх месяцев дольше смотрели на симметричные лица, лица, которые ты и я считали бы наиболее привлекательными? Более поздние эксперименты с новорождёнными младше одной недели показывают значительно б'oльшее предпочтение лиц с более высокой степенью симметрии. Другое исследование показало, что годовалые младенцы демонстрировали более заметное удовольствие, улыбку, хихиканье, более высокую степень внимательности и вовлечённости, меньшее беспокойство и меньшую отстранённость при общении с незнакомцами в привлекательных масках, чем при общении с незнакомцами в непривлекательных масках. Они также значительно дольше играют с внешне привлекательными куклами, чем с непривлекательными куклами. Как бы сильно мы ни хотели верить, что красота субъективна, исследования снова и снова показывают, что её можно свести к простому вопросу математической симметрии. У новорождённых и младенцев не было времени изучить и усвоить культурные или созданные средствами массовой информации стандарты красоты. Эти исследования предполагают генетическую предрасположенность человека к красоте и симметрии. Мы поклоняемся ей и обожаем её, потому что мы инстинктивно запрограммированы на это. В этом случае идеальный мужчина должен быть красивым, а также умным и сильным.

– Хорошо, а как он это сделал? Как он доставил эти гены в твой организм, чтобы изменить твою внешность?

– Он ввёл их. Он выделил гены, которые хотел, и ввёл ДНК прямо в клетки моей кожи, костный мозг, внутримышечно. Он даже ввёл ДНК в клетки моего мозга.

– Ты говоришь о «голой» ДНК?

– Да.

– Ты знаешь, что нет исследований, которые показывают, что прямые инъекции «голой» ДНК полностью сформированному, взрослому человеку имеют хоть какой-то значительный эффект? В лечении рака с помощью «голой» ДНК достигнут минимальный успех, но даже это вызывает большие споры. Что касается изменения ДНК зрелых клеток, нет доказательств того, что инъекция ДНК приводит к такому типу экспрессии генов.

– Я - доказательство.

– Это не так. Как ещё, по твоему мнению, эти эксперименты изменили тебя?

– Как это не так? Я сильнее, быстрее, умнее обычного человека. Я тебе про инъекции в мозг говорил?

– Да.

– Ну вот, на следующий день после того, как он начал инъекции, я уже чувствовал, что меняюсь. Я мог прочитать книгу и всё запомнить. Я понимал вещи более ясно и мог читать мысли людей.

– Что? Ты сказал...

– Телепатия. Да. Я слышал, о чём думали люди.

– Ты ещё можешь? (Ухмыляется.)

– Да.

– О чём я думаю?

– Ты думаешь о своей беременной жене. Тебе интересно, будешь ли ты хорошим отцом. Будет это мальчик или девочка. Ты беспокоишься о своём браке и о том, что будет с твоим ребёнком, если вы когда-нибудь разведётесь. Тебе не терпится закончить это интервью, чтобы пойти к ней прямо сейчас. Я думаю, вам назначено УЗИ.

– Неправильно. (Неловко ёрзает на стуле и начинает собирать свои вещи.)

– Серьёзно?

– Да. (Выключает диктофон.)

– Проверка. Проверка. Второе интервью с Адамом Хорровицем, осуждённым серийным убийцей. Дата - 10 июля 2014 года. Время - 16:10. Мы находимся в исправительном учреждении строгого режима Буша. Как ты сегодня, Адам?

– Отлично.

– Вчера мы остановились на инъекциях, которые делал тебе отец.

– Да.

– Можем ли мы поговорить о них подробнее?

– Что бы ты хотел услышать?

– Инъекции, должно быть, были болезненными.

– Да. Очень.

– Но ты никогда не протестовал?

– Нет.

– Сколько тебе было лет, когда начались эксперименты?

– Мне было, должно быть, двенадцать. Может, тринадцать.

– Двенадцать?

– Может быть. Может, тринадцать.

– Должно быть, это было тяжело - подвергаться такому болезненному лечению в таком молодом возрасте.

– Это было необходимо. Не скажу, что это было на благо человечества. Мой отец сделал это для меня.

– Расскажи мне о своём первом убийстве?

– Что ты имеешь в виду под убийством? То, что я испытал в те минуты, когда убил то первое низшее существо и второе, третье, четвёртое и пятое? Все они были почти одинаковыми, неотъемлемыми частями одного и того же целостного опыта.

– Твои первые убийства были в клинике репродуктивной медицины?