Потратившись ещё на свадебный подарок жене в виде набора из кольца, серег, браслета, цепочки с кулоном из золота и рубинов, остальные деньги отдал будущей тёще. Пускай сами покупают к свадьбе то, что считают нужным. У меня служба и не надо мне мозг выносить.

На службе дел было, действительно, невпроворот. Прибыв из Москвы после коронации в столицу, Николай устроил форменное избиение столичной полиции. Начальник столичного Отделения по охране общественной безопасности и порядка полковник Пирамидов был отправлен в отставку без прошения.

Благодаря Кошко выяснилось, что основная масса агентов, проходящих по делам, оказались, как в сериале «Менты» – агентами «Цыплаковыми». Деньги на них списывались, а реальной работы не было. В общем, полковник Пирамидов пошёл по стопам своего предшественника полковника Секеринского, которого в девяносто седьмом году уволили после проверки расходования секретных сумм Петербургского охранного отделения: оплаты агентуры, конспиративных квартир. Тогда обнаружилось много нарушений, в связи с чем Секеринского уволили с поста руководителя отделения. Штаб корпуса жандармов, не согласный с таким решением, назначил его начальником Петербургского губернского жандармского управления. Но по воле императора Секеринский вслед за Пирамидовым был уволен без прошения. Реальной агентурной работы, как оказалось, в губернском управлении также не было.

На место Пирамидова был назначен Зубатов, сумевший убедить Николая при личной встрече в Москве об эффективности своих подконтрольных полиции профсоюзных организаций рабочих и агентурной работе среди них. Император дал ему карт-бланш. Должности директора Департамента полиции и начальника Петербургского губернского жандармского управления пока оставались вакантными.

По расследованию покушения на царский поезд под руководством Азефа особых новостей не было. К убитым на Хитровке, добавилось ещё два трупа из «уважаемых» воров-карманников в дорогостоящем притоне рядом с Сенным рынком в Петербурге. Убитые были марвихерами – ворами, специализировавшимися на кражах из карманов знатной и богатой публики. Такие воры работали в театрах, на светских приемах и раутах. И эти двое были хорошими знакомыми покойного бывшего поручика Лейб-гвардейского сапёрного батальона Кривицкого. И их также видели в обществе худощавого мужчины лет двадцати пяти – тридцати с семитскими чертами лица и по описанию свидетелей, как денди лондонский одетого.

Нарисованный Куликовым по описанию портрет этого денди опознали в Москве на Хитровке, в столице и на Сенной, и на Апрашке. Только после убийств Красницкого, Храмова, двух извозчиков и двух карманников этого денди уже никто больше не лицезрел. А мне этот портрет не давал покоя. Такое ощущение, что я видел этого человека, или фото этого человека. Но до сих пор информация в голове так и не всплыла.

Отработка связей Азефа в революционной среде продолжалась. По агентурным данным покойного под общим руководством уже коллежского советника Зубатова были разгромлены ячейки «Союза социалистов-революционеров» в Петербурге, Москве, Тамбове, Киеве, Воронеже.

Сергей Васильевич лично допрашивал руководителей ячеек. Все как один утверждали, что Азеф – герой, раз решился взорвать царский поезд, продолжив террористические традиции народовольцев. Ни один из задержанных не верил в предательство Азефа и считали сведения о его сотрудничестве с полицией – провокацией. В общем, с этой стороны по Азефу и ещё одному убитому у моста члену «ССР» была тишина.

До Зубатова с Азефом напрямую работал бывший директор Департамента полиции действительный статский советник Зволянский. Ныне тоже покойный. По прибытии в столицу из Москвы Сергей Эрастович через несколько дней застрелился или его застрелили.

Вторую версию отстаивал Кошко, но доказательств, кроме того, что у дома Зволянских видели нашего денди, у него пока не было. Также вызывало сомнение в самоубийстве его орудие – пистолет Браунинг, о котором никто из близких и знакомых покойного не знал. Ну, и ещё то, что искренне верующий православный и отец трёх дочерей, двое из которых на выданье на самоубийство вряд ли пойдёт.

По московским извозчикам у Аркадия Францевича сложилось мнение, что их убили Красницкий и Храмов. А вот их потом кто-то другой или другие. Во всяком случае, связь между криминальным миром Петербурга и Москвы с нашим неуловимым денди явно прослеживалась, а вот ниточки к Великому князю Владимиру Александровичу не было никакой. Будто их все разом перерезали, причём целенаправленно.

Мои воспоминания были прерваны сиянием счастливых голубых глаз, с нежностью посмотревших в мои глаза.

– Проснулся, – проворковала супруга.

– Привык на службе рано вставать, солнышко моё. Глаза сами открываются, – ответил я, целуя Машеньку в нос.

– Тогда хочу услышать всё, что ты мне вчера перед сном говорил и на ушко шептал, – произнесла женушка и мило покраснела.

После свадебного торжества во дворце, первую брачную ночь мы провели в шикарном номере городской гостиницы, а на следующий день, то есть вчера всем семейством: я, жена, тесть с тёщей и шурин уехали в Курковицы. Император дал мне месяц отпуска. Вряд ли только он столько продлится.

В имении первым делом была баня. Потом поздний обед и первая наша с Машенькой ночь в своём доме. Не знаю, что на меня накатило, но пользуясь любовным опытом прошлой жизни, я этой ночью постарался разбудить в супруге – женщину. И, судя по всему, мне это удалось. Так что ранний подъем подождет. Он и подождал, а на завтрак мы прибыли последними.

После плотного утреннего приёма пищи, который прошёл в тёплой семейной обстановке, шурин с Митькой, младшим сыном Прохора, выросшего уже до Митяя, укатили на пролётке в Калитино. Что-то Иван Аркадьевич захотел уточнить по технологии изготовления картофельного крахмала, производство которого было налажено в том имении. Машенька и Нина Викторовна вместе со Степанидой направились изучать дом, подворье, кладовые и прочее домашнее хозяйство.