– Более или менее. Мне, знаете, мало кому приходилось представляться там. Расписываться на каких-нибудь бумагах - и того меньше.

– Не то что раньше. Автографы, прочее. Кстати, куда Гордеев-то подевался, не в курсе вы?

– Понятия не имею. Я думал, это он меня и привез. Меня отключили, а больше я ничего не помню. Так что извините.

– Нет, вас привез Хватов. Рыжий такой, не запомнили? Как он вам, раньше не встречались?

– Хватов... запомнил. Хватов, Подручный, Заплечный, как там еще из того же ряда... Нет, раньше не встречались.

– Простите, вопрос из разряда анкетных. Как бишь называлось-то это ваше творческое объединение? Тогда, в ваши последние годы?

– Вэ-Нэ-О-Нэ-Пэ при Пэ-И-О...

– Господь с вами, довольно. Только расшифруйте аббревиатуры.

– Вам же все и так известно. Если вам лично неизвестно - архив поднимите, там все обо мне.

– И все-таки.

– Всероссийское Независимое Объединение нетрадиционных писателей при Полиграфически-издательском объединении...

– Да-да. Несуразица какая, верно? Как может быть: "независимое" и "при"? Да и тавтология сплошная: объединение - объединение.

– Тавтология - это по-другому.

– Да? А я думал, это когда одинаковые слова повторяются. А вы разве работали в каких-то нетрадиционных... м-м, формах?

– В самых что ни на есть традиционных. Для меня и самого загадка, каким я там очутился краем. Предисловий не хватит ли?

– С чего вы взяли, что это предисловие? Это самая что ни на есть содержательная беседа по существу вопроса. Меня, например, еще такая вещь интересует. Как по-вашему, Игорь Николаевич, среди ваших тогдашних нетрадиционных... м-м, коллег, собратьев, так сказать, по перу, могли быть такие, кто обладал способностями, сравнимыми с вашими? Быть может, не в такой степени...

– Вот не думаю. Да я и сам о себе тогда не знал. Нет, не думаю, нет, их бы наверняка заметили. Все может, конечно, быть. Спаси их Господь, если так. А вообще - вам виднее.

– Вы правы, нам виднее. Не было.

– Так какого ж ты, гад?!

– Спокойнее! Спокойней, Игорь Николаевич, присядьте, пожалуйста. Положение ваше, повторяю, весьма незавидное. Щекотливое, я бы сказал, положение и нелепое крайне.

– Уж куда...

– Да вы, наверное, не о том сейчас подумали. Видите ли, вашей проблемой занимался Гордеев. Единолично. У нас хранится вся документация на вас, записи, результаты, описания ваших опытов и испытаний. История вашего привлечения и вашего ухода. Ваша расписка о неразглашении. Решение руководства прекратить работу с вами...

– До особого распоряжения?

– Нет. Совсем. Согласно вашему желанию и взаимной договоренности. Вас не собирались трогать. И вдруг появляется Гордеев, поднимает большую бучу, вытаскивает вас, а сам... исчезает. За ним, впрочем, такое водится. Мы, оставшись без него, оказываемся в некотором недоумении: что теперь с вами делать? Оправить обратно?

– Это было бы хорошо.

– Увы. Хотя должен сказать, ваше решение... м-м устраниться в свое время было воспринято с пониманием и, я бы сказал, одобрением. И лучше выдумать, как говорится, не мог. Тем более что и сейчас вы своего мнения не изменили, так?

– Так. Но ведь вы же с моими желаниями не посчитаетесь, верно? Есть Гордеев или нет его, теперь, раз меня вытащили, это особой роли уже не играет?

– Боюсь, что так, Игорь Николаевич. Хотя должен вам сказать, силой можно добиться всего, но силой ничего нельзя удержать.

– А вот это соображение не ново. Оно еще никому и никогда не мешало действовать силой.

– Нам нужны сознательные союзники, а не подопытные экземпляры.

– Сомневаюсь. Где меня на сей раз собираются мучить? Под кем вы теперь ходите? Безопасность? Армейская контрразведка? Новые направления в военных технологиях? Задачи?

– Да что вам - названия, задачи. Обо всем в свое время. Может быть. Я про вас говорю. Ведь пропал Гордеев-то.

– За ним же, говорите, водится такое.

– Да, но когда к вам отправился, пропал. При вашем, боюсь, непосредственном участии.

– Вы идиот, спросите людей, которые были вместе с нами. Вот они что скажут, то я и подтвержу. Хватова спросите.

– Что Хватов... А вам достаточно же было лишь написать. Черным по белому или, там, желтым по синему. Или еще как. Выразить пожелание в письменном виде. И нет человека. Не так?

– Действительно идиот, хоть бы протоколы прежних испытаний почитали...

– Диву даюсь, как вы держитесь! Хамите на каждом слове, а ведь не то что по краешку ходите, а вообще в воздухе парите. Вы ж должны понимать, что без Гордеева вам вообще ничего не светит. Он единственный, вытащив вас, мог защитить и как-то определить дальше. А для всех остальных вы существовать перестали, когда по чужому паспорту на заброшенный кордон уехали, а перед тем расписочку написали. Исчезни вы - шорох не пролетит, травка не шелохнется. И нам забот меньше.