Рыжий напрягся, наморщил лоб:

– Гамма-лучи, да?

– Там букет. Всего хватает. Вспомни, как ты себя чувствовал после нашей встречи, когда я тебя нашел. Теперь уже. Помнишь? Спасибо скажи, что я сразу догадался тебе "Ред Неск" сунуть.

– "Красная шея"... Непонятно.

– С ума сойти, каким ты сделался образованным тут, старый мой рыжий еврей. "Ред Неск" - это на армейском сленге рейнджеров, а так черт его знает, как он, этот препарат, обзывается. Но ведь главное - эффект, верно?

– У нашей спецухи тоже есть...

– Ну, если тебе нравится самому себе миллиметровую иглу всаживать... Я бы - слуга покорный, но не надо. О тебе ж забочусь, гуманные условия труда создаю. Как там нашего парня, не обижают?

Рыжий Мишка едва не подавился куском лососины. Эта привычка вдруг, посреди отвлеченного разговора, пробрасывать резкий вопрос по делу, появившаяся у того, кого Мишка называл своим шефом, еще ставила в тупик. Не привык пока Мишка к такой новой шефовой манере.

– Да вроде ничего... Я его до самого пропуска...

– Как случилось, что тебя тормознули? Долго они его крутили? О чем разговор был, знаешь?

– Никак нет. Виноват, шеф. Но они там недолго. Он все равно был... говорил - вроде, как стекло, соображает, а на деле-то, я же знаю, шина шиной. И я его до самого, значит, места потом. На Территорию я не хожу, вы знаете. Чтобы внутрь пройти, ксивы, какой вы меня снабдили, мало.

– Дурак. Упустил. А на Территорию никто войти не может, - отрезал Мишкин шеф.
– Туда вход не ксивой определяется.

Жутью дохнуло на рыжего Мишку, тезку-Мишку, как когда-то шеф прозвал его. Ледяной озноб продрал по хребту, теплый, душный вечер сделался промозглыми сумерками. Мишка торопливо потянулся за коньяком. Хотел наполнить обе рюмки, но его собеседник сделал отстраняющий жест и подозвал официанта. Указал на пустую бутылку из-под шампанского:

– Еще, будь добр... Так вот, Мишка. Что под меня снова начали копать эти ваши... это ты знаешь. Пусть копают, черт с ними, не в первый раз уже. В России уж как закон - меняется начальство, и новый считает своим долгом свору своих дураков с цепи спустить. Плевать ему, по зубам ему кусок, нет...

– Да уж, не Лэнгли, - поддакнул Мишка, чуть разомлев от "Шустовского".

– Не Лэнгли? Не знаю, не бывал. Может быть.

– Как это? Вы разве не по всей, - Мишка замялся, - Земле?

– Я - там, где это необходимо, - веско сказал Мишкин шеф.
– Там, где без моего присутствия не обойтись. Иначе... впрочем, это неинтересно. А ты, если еще раз перебьешь, вместо разговора по душам получишь голые приказы, и только. Уразумел? Вот так вот. Итак, под меня вновь копают. Обычно этот процесс происходит так. Одна служба следит за другой и докладывает о подозрительной активности. Скажем, о фактах учреждения Территории в том или ином месте. Это я не против, пусть грызутся...

– Они называют ее Крольчатником. Молчу, молчу. (Принесли "Брют" в ведерке со льдом.) Я хотел сказать, позвольте, я откупорю, шеф.

– Обычно расчухивают, что к чему, довольно быстро, и поэтому доклад, минуя промежуточные звенья, отправляется сразу на самый верх. Там, естественно, начинается куриная истерика, которую люди знающие быстренько пресекают. И я спокойно продолжаю заниматься своим делом. Ну, спрашивай, спрашивай, а то лопнешь.

– Погодите, шеф, я действительно не понял. Так о вас что - знают?! Вот на самом деле, что вы... что вы не...

– Не ори.

– Простите. Я шепотом.

– И шепотом не ори. Ясное дело, знают.
– Говоривший немножко посмеивался Мишкиной реакции.
– Спокон веку знали, и что? Ты бы хоть мировую литературу открыл. Библию полистал бы на досуге, старый еврей.

– Есть он у меня, досуг этот?
– неожиданно окрысился Мишка.
– И чего к слову-то прицепились?

– Ну, прости, прости. Видишь, особо отмеченным посланцы высших сфер даже коньячок подливают.
– В доказательство наполнил Мишкину рюмку до половины.
– А то еще влепишься спьяну в кого-нибудь. Слушай, как ты с гаишниками расходишься?

– Они теперь уже не гаишники. Я сейчас не за рулем. А вообще - зеленой улицей. В смысле, баксами.

– Сколько тебя учить...

– Ну, баками, баками, извиняюсь, неправильно сказал. Привычка.

– Видишь ли, Мишка, - продолжил рассказчик.
– Речь ведь не идет о том, чтобы отправиться в ваше прошлое и убить там, например, Чингисхана. Или выиграть большую войну. Или споить Гаутаму Будду. Хотя он в молодости, говорят, не дурак был насчет этого дела. Свою историю люди делают только сами, пусть самих себя благодарят. Или поносят. И методы выбирают сами. От столетних войн до...
– Он чуть запнулся, будто вновь пряча улыбку, а возможно, хотел сказать не то.
– До секретных организаций. А вот удержать...
– Еще заминка.
– Удержать равновесие, чтобы вы не могли навредить другим, - вот задача.