– Воды... да. Во рту пересохло. Утро, а уже к тридцати, а? Впрочем, в разгар лета здесь еще и не так... Благодарю.

– Где это - здесь?

– Бросьте.

– Ах, конечно, вы там уже, должно быть, пообщались. Вот сюда стаканчик. Компания понравилась? Так как насчет завтрака?

– Обойдусь.

– И кофе не будете? Так закурите хотя бы. Или у вас там есть?

– И кофе не буду, и курить. Считайте, бросил уже, не надо этих допросных процедур. Из здорового тела здоровую душу вынимать, оно поинтереснее. СПИДом не заболеешь, без перчаток можно работать. В воронке вашем комфортном полный холодильник выпивки - зачем? Для оттяжки по дороге? Сему Арона тем же транспортом до вас возят? Я бы на его месте у Ворот дежурил, чтобы очереди не пропустить.

– Вы говорите неизвестные мне вещи. Игорь Николаевич, мне не нравится взятое вами начало нашей встречи.

– Взаимно. Ладно, черт, второй раз встречаемся, второй раз мне приходится извиняться. Но меня его хамство просто выбило из колеи. Да, я там пообщался. Приятный отдых. Он продолжится?

– Боюсь, пока - да. Как устроились? Жилье, питание, общение? Ваши впечатления, если можно. Буду откровенен, Игорь Николаевич, я рассчитываю на вас. Видите ли, Крольчатник... простите, Территория вашего поселка, контингент проживающих в определенном смысле продолжает оставаться для нас этакой терра инкогнита. Да-да, не удивляйтесь, это так. Вот вы мучаетесь вопросом, что за ведомство проявило к вам интерес на этот раз, да не к вам одному, как теперь убедились. Или несколько ведомств сразу. Меня считаете его или их представителем. Ждете повторения и продолжения на новом витке того, что уже было с вами. То есть новых тестов, заданий, углубленной работы, которая не всегда оказывалась для вас приятной, а зачастую граничила с откровенным давлением...

– Работа была приятной. Знаете - результат ничто, процесс все.

– Мне понятно ваше возмущение...

– Это я тогда возмутился. Сами посудите, Россия - и права человека? История не та у любезного Отечества.

– Ну, не стоит так уж. Если я скажу, что ничего такого опасаться не стоит? Что от вас действительно ничего требовать не собираются? Ничего такого, что было тогда?

– Значит, потребуете чего-то нового. Гордеев тоже пытался мне вкрутить, будто поездка его ко мне не санкционирована, как он выразился, и просил вообще рассматривать его как частное лицо. Не объявился он, кстати?

– А что он еще говорил, Игорь Николаевич, припомните. О вас, о себе?

– Говорил, что не имеет никакого отношения к любой организации, которую я только способен вообразить.

– А вы ему что?

– А я сказал, что поглядеть надо, у кого из нас с фантазией туго. Но вы не ответили. Что с ним? Он появится?

– Почему вас так интересует его судьба?

– Хорошее дело, сами ж сказали, что он - теперь моя последняя надежда и опора. А без него гнить мне в Крольчатнике до конца дней. Чего за Крольчатник извиняетесь? Милое словечко, да и суть отражает. Кто выдумал? Когда?

– Кто-то из ваших. Давно. А Гордеев в команди ровке. Такое вот спешное, срочное ему задание было от начальства, никого в известность поставить не успел. Появится.

– Так все-таки, кто мы там? Зачем? Предположим, от нас даже ничего не хотят. Я, правда, не верю, так Гордееву и сказал. К чему тогда все? Не проще ли нас - в расход? Можно даже не очень сердито, но уж дешевле будет, точно. Что вы хотите от меня лично?

– Вот что, Игорь Николаевич, придется с вами начистоту. Насколько мне известно, ваш Крольчатник - проект самого Гордеева. Он все держит в своих руках. НИИТоВ, чьи люди работали с вами в девяносто четвертом, не единственная и далеко не самая серьезная из "крыш", благодаря которым он сумел развернуть свою деятельность. Центр нетрадиционных технологий, Институт информатики, технологий и экономики Академии оборонных отраслей, параллельно - ветвь Минздрава, что занимается специсследованиями. Параллельно - еще не знаю что. В чрезвычайно немногочисленных зафиксированных упоминаниях Крольчатник проходит как "Объект-36", все.

– Мне говорилось только о военных... да вы знать должны.

– В общем, так оно и есть.

– Все равно. К чему столько "крыш"? Понезаметнее надо быть, если хочешь чего-нибудь провернуть. Лезть будут всяко, разные начальнички-то. Результатов каких-нибудь там требовать, отчетности в расходовании средств, проверки журнала прихода-ухода...

– Вы смеетесь?

– Я недоумеваю. На кой мне, простите, всю вашу кухню знать. Почему вы передо мной расстилаетесь? Мне-то - к чему?

– К Гордееву никто никогда не лез. Вот не лез - и все. "Объект-36" жил себе потихоньку, и существует версия, что до этого проекта имелись аналогичные. Я ведь почему вам так подробно говорю. Вся эта информация есть результат нашего собственного расследования за последние три недели. Когда вы в сосновом лесу отдыхали.

– А, так вы не по Гордеева команде. Вы - люди сторонние. Ждали своего часа, дождались, теперь шуруете вовсю, а я вам нужен, чтобы настроения Крольчатника разведать. Разнюхать. Я там пока на новенького, они мне не очень-то родные, братцы-кролики. Догадался?

– Даже скорее, чем можно было ожидать. Ликвидировать "Объект-36", пока мы не разберемся, для чего он создавался, никто не собирается. Да и после того, как суть станет ясна, сворачивание вряд ли произойдет. Вынужден вас огорчить.

– С вашей подачи мне устраивают в коттедже провокации? Проверки на вшивость?

– Ничего не знаю. Расскажите.

– А...

– Расскажите, расскажите.

– Не буду. А почему - "тридцать шесть"? Тридцать шестой, что ли? По счету? Однако немало.