– Самуил, почтеннейший, про воздух - это вы перегибаете.

– Логика вещей. Солнце уже потухло.

– Ночь, - бросил Бледный.

– А!

– Я продолжу! Случилось то, чего мы давно ожидали: они выдернули Правдивого. И похоже, что на сей раз его продержат сколько посчитают нужным сами. Если там действительно все поменялись, то добра ждать не приходится. Саша не сможет их убедить. Да он и разговаривать с ними не будет. А эти, новые, захотят проверить нас на прочность. Так ведь случалось на предыдущей дислокации. Ларисы еще не было с нами.

Наташа говорила решительно. Вот кто у них лидер. Даже не такая страшненькая сделалась, но это, должно быть, от неверного света.

– Выбраться из Крольчатника... нереально. Нам нужно продумать, как обеспечивать дальнейшее существование. До зимы, слава Богу, далеко, да и топлива хватит. Но нет и не будет пищи, и совсем нет воды. Мужчины будут рыть колодец. Мы займемся поисками съестного. Какие-нибудь коренья, побеги... Кажется, около десятого дома я видела рябину. Займемся прямо завтра, вы слышите? Я не собираюсь снова одна...

– Это у нее бзик, - доверительно шепнул Сема.
– Снабжение, обеспечение, рациональное питание, йоготерапия, голодолечение...

– Наташенька, почтеннейшая, этот вопрос не самый животрепещущий на данный момент, как вы полагаете?

– То есть как это? А что же еще? Я давно говорила, нам надо было создавать запасы...

– Чего вы мельтешите? (Бледный.) Подержат-подержат, да и обратно сунут, все равно девать больше некуда. Что он им объяснять будет, в чем убеждать? Когда сам не знает, как это у него получается, чтобы все мы тут были сыты, одеты, согреты. Получается - и все. И кроме нас, никому эта халява больше не светит, уж об этом там знать должны. Так на кой он им, держать-то? Зачем нас испытывать? Мы тихие, никого не трогаем. Живем пока себе, и ладно. Пользы от нас мало, зато и вреда никакого.

– Пока мы на Территории, - вставил кто-то.

– А кто же нас с нее выпустит? Они что, себе враги?

Наташа Наша как-то незаметно села. От Семы отвернулась. Я безуспешно пытался бороться с то и дело пробивающейся из-под повязки бегучей каплей. Ксюха смотрела в огонь, не мигая.

– Почему молчит Игорь?
– Я сперва и не понял, что это сказала она. Мы все знаем, что последние неприятности связаны с его появлением. Ни когда в Крольчатник поместили Сему, ни когда прибыла Лариса, ни даже когда не было еще Правдивого, помните, Кузьма Евстафьевич, как мы жили?
– никогда нас так не трогали, не дергали наружу. Так почему же, Игорь, ты молчишь? Объясни нам, что произошло. Отчего из-за тебя будоражит весь Крольчатник. Мы ведь уже свыклись со своим положением. Смирились. И вдруг все начинается снова. Зачем нам это? Игорь?

В первые секунды у меня просто не было слов. И я же еще и виноват? Да сами же ничего, а я?.. Я посчитал про себя до десяти.

– Кто, - проглотил комок, - кто сболтнул, будто я - какой-то предсказатель?

– Ну, я сболтнул, - лениво сказал Бледный.
– И не сболтнул вовсе, а просто ты под этим девизом проходишь.

– У кого прохожу?

– У этих, - мотнул головой в сторону, - которые думают, что все про нас знают. "Предсказатель" - это у них ты.

– Это тебе там сказали?

– Ага.

– Ну вот, дорогие мои братцы-кролики, вот кого надо спрашивать. Вова все знает лучше всех. У него там друзья. Они его наркотиками снабжают, он за это им объективки составляет. На положение дел за неприступными стенами. Всех нас обрисовывает, кто с кем, что, как. Ему и книги в руки. А я ничего практически не знаю и почти ничего не понял за месяц тут. Вы же все здесь так трогательно откровенны, о чем ни поинтересуешься, все рассказываете. Открытые души. Лариса очаровательная - оживший уэллсовский персонаж. "Правда о Пайкрафте", не попадался такой рассказик? Ксеня. Не Ксенечка, а прямо-таки Олеся из дремучих лесов. Правдивый - скатерть-самобранка, прачечная-электрогенератор. Сема - вообще герой мультика, "палка, палка, огуречик, вот и вышел человечек". Вышел - и побежал. И кого-нибудь с ума свел мимоходом. Кузьме Евстафьевичу взгляд в иные миры открыт. Володя, тоже понятно, должен же кто-то за нами приглядывать. Хотя и страшно. Без ободряющих таблеток не вытерпеть. Да и то там за забором такого наговорят, что в обморок со страху упадешь. Про Наташеньку не разобрался еще, но тоже, верно, что-то есть. А Правдивый вам, Наташа, верит. Хоть и несмотря на что-то там, как написал, но верит. А я? Что я... Чего вы от меня ждете? спросил я совершенно искренне.

– Ах, почтеннейший...
– Кузьмич выломал изящную веточку, раз-другой пошевелил в угольях.
– Но заметьте, друзья, я этот разговор предвидел еще в марте, если не изменяет память. "И будет явление Ангела Восьмого, гневы семи чаш унявшего и излечившего семь язв..."

– Бросьте вы, Кузьма Евстафьевич, - махнул Сема, - с ахинерией своей. Какие ангелы, какие чаши...

Кузьмич надулся.

– Тем более, - сказал я, - какой уж из меня предсказатель, когда вы про меня сами лучше знаете. Хотите, Наташе могу помочь. Все-таки имею опыт выживания в лесу. Вот есть повод применить практические навыки. А то скажете, что ничего тяжелее пишущей машинки в руках не держал... Признайтесь, кто мне с бумагой, с машинкой фокусы устраивает? Зачем?

Никто ничего не сказал, а Бледный поднялся и шагнул совсем близко к костру.

– Это ж надо, - продолжал я, - сколько упорства. Не знаю, что Володе про меня за Воротами наговорили, что он сюда принес, но только вижу, что продолжается та же ошибка. Почему-то все думают, что это так просто. Будто черкнул пару строк - и все получилось. Это не так. Со мной это даже специалисты до конца не выяснили. Но что от моей сознательной воли не зависит... Володя, отодвинься, обгоришь!

Бледный посунулся почти в самое пламя. Разгоревшиеся языки плясали возле самого лица. Он был совсем-совсем белый, ни кровинки, и прядь волос свесилась на лоб, вот-вот вспыхнет. В широко раскрытых глазах играла сумасшедшая улыбка. Я вдруг подумал, как это он от Ларис Иванны-то отстегнулся, невольно взглянул в ее сторону, а Юноша Бледный Володя в этот миг шагнул в пламя.