— Отдыхайте! — прервал меня шеф. — «Крольчихи» уже отбыли. Вы варитесь во всем этом с самого начала. Следующая горячая точка — ваша.

— Внимание! — прозвучал голос. — Совершено нападение на Государственную атомную станцию имени Эдисона.

— Китайский синдром! — проворчал Ренолт, заряжая автоматический кольт сорок пятого калибра.

Внушающий ужас китайский сценарий... Террористический акт — захват атомного реактора — с целью превратить Чикаго в смертоносное облако радиоактивных веществ. Похоже, «Свист» решил распотрошить нас всерьез... Это все равно что бросить атомную бомбу или отравить источники питьевой воды. Слава Богу, мы хоть не в Денвере — там над городом нависает громадная плотина: сдерживает сотню миллиардов галлонов воды.

— Хендерсон! — заорал Гордон. — Кто там у нас еще наготове?

— Никого нет, сэр. — Юноша выглянул из-за тарахтящего телекса, присоединенного проводами к кристаллическому шару, — может быть, именно так брокеры с Уолл-стрит контролируют ситуацию на рынке. — «Маккавеи» занимаются городской обороной; «Ангелы» исследуют массовый наплыв ночных взломщиков в Музее науки и промышленности.

Гордон кивнул:

— Так, ясно. «Тунец», ваша очередь!

К чему слова? Мы уже готовы, и все, что нам нужно, — тоже. Я ощутят, как по телу пробежал бодрящий холодок — скоро в бой... Вешая на плечо тяжеленный «баррет», я задумался... Какое-то шестое чувство подсказывало: нападение на музей таит для Чикаго, пожалуй, большую опасность, чем возможный взрыв атомной станции.

«Почему ты так думаешь?» — мысленно откликнулась Джессика.

Вряд ли я взялся бы рационально объяснить свое дурное предчувствие. Быть может, именно сейчас, на горе «Свисту», в руки к нам попала важнейшая информация, а мы так заняты текучкой, что проглядели ее... Что заинтересовало «Свист крестолунного стилета» в Музее науки и промышленности? С другой стороны, этот музей — настоящий клад техники и кладезь информации — да ведь в нем можно добыть все, что ни пожелаешь... Думай, Эдвардо, думай лучше и скорее!

Далее события развивались примерно так же, как скорость и пройденное расстояние отражаются на спидометре машины. Скоростной лифт, работающий специально для групп Бюро, доставил нас прямо в подвальное помещение гаража — тысяча двести футов вниз. Мы быстро осмотрели машины, выбрали просторный лимузин «эльдорадо»: восемь тонн стальной брони и пуленепробиваемые стекла. На поверхности никакого хрома, машина окрашена в скучный матовый черный цвет. Конечно, вид не столь впечатляющий, как у нашего старины РВ, зато новичок лучше впишется в окружающую среду. Целый месяц можно пользоваться — хочешь стой, хочешь езди.

Когда мы подкатили к гладким стальным воротам гаража (я за рулем), начала вибрировать нанесенная на них краской-распылителем огромная пентаграмма — появились очертания магистрали Эйзенхауэра. Проехав в ворота, мы аккуратно влились в поток машин — не думаю, что кто-нибудь заметил наше появление.

Со скоростью девяносто миль в час мы промчались по городу, миновали пропускной пункт и выскочили на второстепенную улицу, делая дикие развороты и маневрируя среди машин. Конечно, нам бы напрямую телепортироваться к атомной станции, но вокруг нее явно магические барьеры, защищающие от вторжения. Наши чародеи изо всех сил старались снять этот незримый заслон; пока что мы взяли оружие на изготовку и поставили на автоматическое управление ножной рычаг.

Свернув на боковую улочку, наш «эльдорадо» выехал за город. Фермы и поля уступили место зарослям диких трав, кустарникам, лесам. Еще несколько миль — и позади осталось небольшое заграждение из каких-то желтых резиновых конусов; а вот и более впечатляющий кордон — дорогу перегораживает скопление самой разной техники: грузовики, паровые катки, грейдеры, бетономешалки, генераторы, даже вагон с надписью «Кофе».

Я замедлил движение, увидев высокую, дородную женщину в просторных джинсах, мокрой от пота рубахе и желтой каске дорожных рабочих. На правой лодыжке у нее подозрительный бугор, по форме очень напоминает автоматический пистолет «22»: именно такое оружие предпочитают иметь при себе переодетые в штатское полицейские.

— Проезд закрыт, парень! — крикнула она. — Тебе надо развернуться и проехать по Хинкельскому шоссе!

Остановив автомобиль, я обменялся улыбками с Джессикой: отличная ложь! Никакого Хинкельского шоссе не существует, да и развернуться невозможно. Кто попытается — того ждет неудача (я говорю о нормальных людях, а не о газетчиках). И тут я заметил: многие рабочие что-то нервничают, у двоих свежие бинты — на горле и на ногах... Так, «Свист» здесь уже побывал... А что, если за дверцей нашей машины... Осмотрел женщину через темные очки: аура человеческая. В общем-то я уверен, что она из наших, но ведь от ошибок никто не застрахован... Нажал на кнопку, опустил прозрачную броню — наше окошко. Великанша нахмурилась.

— Ну, парень, говорят же тебе...

— "Цербер", — бросил я.

— "Гораций", — раздалось после паузы.

— "Вздор".

Кивнув, постовая коротко свистнула в два пальца. Тут же раздался слаженный хор — рев моторов: в нагромождении тяжелой техники образовался узкий проезд. Медленно я повел лимузин сквозь строй и наконец выбрался на шоссе.

Проезжаем еще несколько миль — дорогу заблокировали полицейские машины, расположившиеся буквой «эн»: около полусотни копов, добрая дюжина в полной боевой форме — бронежилеты, шлемы и все такое; в руках болтаются автоматы М-16. Присутствует даже отдел К-9, у ног хозяев величавой поступью прохаживаются поджарые, мускулистые немецкие овчарки. Довершают эту живописную демонстрацию силы деревянные столбы с мигающими красными фонарями. Рядом грузовик с саперным оборудованием, за ним — санитарная машина. На обочине валяются четыре искореженные полицейские машины — эти гонщики уже выбыли из борьбы... Окошко одной перепачкано чем-то красным... Ну, я решил не присматриваться.