А если откажусь, то раскроет меня? Да, нет. Ректор не такой засранец. Он действительно желает помочь мне и внуку.

– Я понимаю, что обескуражил внезапным предложением, но хорошенько напряги свою умную головку, - ректор встает со стула, давая понять, что разговор близится к завершению. Прежде чем отойти и начать собирать портфель, стучит указательным пальцем мне по макушке. Слегка. Чтобы его предложение достигло моего мозга.
– У тебя есть великолепный шанс выбрать свою любовь. Только нескольким перевертышам до тебя давали такой шанс. А я даю тебе.

В эту сказку верится с трудом, но ректор не та личность, которая станет врать по подобным вопросам, поэтому сприходится поверить в его сыворотку насильственной истинности.

Но от предложения я не в силах подняться.

Его слова гремят в ушах и не дают ответить или подняться со стула. Прошу у ректора разрешения немного посидеть в лаборатории.

– Включи сигнализацию после ухода и не забудь хорошенько запереть дверь. Я надеюсь, ты здесь сама эксперименты не начнешь проводить без наблюдателя?
– смеется, но все мы знаем, что в каждой шутке есть своя правда.

Перед уходом ректор показывает, куда нажать для включения сигнализации. Но из-за молний

в голове с трудом слышу и вижу. Мысль об эксперименте надо мной и Альбертом завораживает. Мой внутренний исследователь в восторге, хлопает в ладоши, и вопит от радости, но холодный расчет остужает градус. Хочу ли во сне быть с Альбертом? Или, если вколю себе то лекарство, то оно заставит меня быть такой же страстной с Альбертом? Уйдут все заботы, плохие воспоминания и я смогу полюбить его?

Если выбирать из всех мужчин, которых я когда-либо встречала в жизни, то ему доверяю. Альберт хоть и бешенный ревнивец, эгоист, самовлюбленный индюк, но со мной старается сдерживаться и уже не такой вредный, как прежде. Почти считается с моим мнением, даже терпит пока я созрею для секса. Только с чего интересно, он решил, что я собираюсь с ним заниматься любовью? Он мне не предлагал встречаться, на людях говорит довольно холодно, как со всем перевертышами. Я целую его только в щеку по - дружески. Но как только остаемся в замкнутом пространстве наедине, то руки Альберта живут отдельной жизнью и он считает будто имеет право меня трогать. Одним словом - мужчины очень странные создания.

Только остается одна загвоздка. Мой настоящий истинный.

Мельком оглядываю стерильно-белое помещение лаборатории с операционным столом, шкафами, документами. В соседнем охлаждаемом отсеке лаборатории хранятся личные разработки ректора. Ректор показывал нам их, но без разрешения разумеется не пускает туда. Я видела у него лекарство от истинности. Не разрыв настоящей, крепкой истинности, а притупление привязки. Сыворотка «гольцид», работает на начальных этапах привязки. Я надеялась, что от одной жалкой встречи наши истинность не начнет стремительно развиваться, поэтому не рассматривала данный вариант. Побочных эффектов в лекарстве много и нет стопроцентной гарантии в хорошем результате, но это запасной вариант. Краду небольшую стеклянную емкость и туда заливаю из большой пузатой тары, похожей на круглую лампу, кроваво-красную вязкую жидкость, похожую по консистенции на ртуть. Насколько знаю по научным работам матери, она пользовалась этой сывороткой несколько раз для блокировки истинности.

"Сижу на чердаке в нашем маленьком уютном доме и читаю большие бумаги со странными словами и формулами. Написанно все заумно, но со временем удается понять смысл сложных слов. И теперь я уже почти понимаю, о чем говорится в документах. Мама с папой постоянно приносят документы домой и я их "краду" тайком. Ужасно любопытно, чем они занимаются на своей любимой работе, из-за которой наши встречи с родителями сводятся к минимуму. Абсолютному. Кстати, минимум и абсолютный сейчас вычитала в умных документах.

– Мора!
– раздается позади ужасный, огорченный выдох, после чего из моих рук вырывают белые бумажки. Я медленно поворачиваюсь, строю невинные глазки, а мать, уперев руки в бока, стоит надо мной коршуном и раздраженно трясет бумагами.
– Не трогай наши документы! Это очень важная работа.

– Но мне хочется знать, чем вы занимаетесь, - обиженно дую губы, с обидой отворачиваюсь от нее и делаю вид, что играю в видео-игру.

– Меньше знаешь - крепче спишь. Запомни!"

У меня фотографическая память. Я мысленно фотографирую в голове страницу документа и когда мне надо, то прочитываю ее заново. Спустя годы становится понятнее, о чем писала мама в своих документах. Она колола себе этот препарат "гольцид" для заморозки раковой опухоли под названием привязка. На матери лекарство сработало, но изредка ей приходилось повторять процедуру. Может поэтому она не видела сумасшедших снов с истинным? Иначе сойдешь с ума, ведь даже сейчас я мысленно иногда возвращаюсь на поляну. Кажется и мое, и тело истинного тянутся к случке. Мы желаем тех ощущений, поэтому сны повторяются.

Встряхиваю головой. Прогоняю мать и своего истинного из памяти.

Заимствую у ректора иглу, шприц и все это добро прячу под одеждой. Между шортами и нижнем бельем, потому что в карманах все это не поместится. Поправляю все предметы в лаборатории на исходные позиции. Даже краем футболки стираю возможные отпечатки со стола, ручки шкафа и «лампы», в которой находилась сыворотка. Да, я мнительная, но лучше "перебдеть", чем "недобдеть".

Истинный

POV Мора

– Элииис, ну, сколько будешь обижаться?

От вопроса Зары приостанавливаю бег по лестнице, но не оборачиваюсь, поскольку между шортами и нижнем бельем находится шприц и маленькая емкость с лекарством от истинности. Могу засветить кражу препарата из коллекции ректора, а за это по голове не погладят.

– Я не обижаюсь, - спокойно отвечаю.

– Ты постоянно убегаешь из общежития. Лишь бы не быть со мной? Да?

Нет. Просто занята вопросом истинности, который надо срочно закрыть. Хочу спокойно закончить университет, написать диссертацию, поработать в лаборатории ректора и получить степень доктора. Истинность не вписывается в мои планы.