– Мне ведь заняться нечем, только на тебя дуться, - объясняю подруге, но по-прежнему нахожусь спиной к ней и отсюда впечатление будто разговариваю со ступенями и стеной.

– Шакс не знает, что тебе порезали лицо.

– И что?
– раздраженно поворачиваюсь полубоком и смотрю на подругу. Безжалостно сверлю ее негодованием. Как же надоели попытки влезть в мои дела. Я не просила лезть, сама решу, когда захочу.

– "Не знание не освобождает от ответственности". Знаешь основной закон уголовного права?
– поднимаю в невысказанном вопросе бровь. Даю понять, что мне скучно, наплевать, глубоко чихать, знает он или нет. Я хочу спокойствия и тишины. Не знать Шакса, не помнить его грязных, лапающих рук и не помнить оскорбительных слов:

" Кто? Блохастая? Мне нравится блохастая!? Серьезно!? Похоже, я страдаю кратковременной потерей памятью, из-за этого забываю некоторые вещи. Мора, неужели и ты подумала, что Я...?" - его насмешливый длительный "хмык" был хуже любой унизительной оплеухи и достойным ответом. До сих пор помню то, как взял пальцами за лицо, словно рассматривая его и выискивая хоть одну красивую черту, которая пришлась бы ему по нраву.

– Если ты не хочешь со мной поругаться, то давай больше не будем заводить о нем разговор. Мне достаточно знать, что он разрешил сотворить со мной все, что они захотят. Я еще хорошо отделалась. По крайней мере живая. Мне за это его поблагодарить? За то, что жива?

После этого разговора Зара оставляет попытки меня заставить что-то сделать. Бесполезно и наивно с ее стороны думать, что меня возможно заставить сделать что-то без согласия.

***

Стремительно приближаются критические дни, что является прямым зовом для самца на спаривание. Уверенна на этот раз, истинный почувствует меня несмотря на украшение. Остается только два выхода: либо уезжать, либо рисковать здоровьем. За две недели я морально извелась, сон ухудшился и развилась мания преследования. Каждый раз, как иду в университ, то закрываю ладонью шею, на которой периодически возникают засосы. Только исчезают, как во сне истинный возобновляет кровавый подтек на коже.

В течение этих недель тщательно прислушиваюсь к слухам в университете. Разыскивает меня кто-то или нет. Вроде все тихо. Волк не глупит и не выдает нас.

Прежде чем принять ответственное решение и вколоть себе дозу лекарства необходимо знать, кто является главной опасностью. Возможно, что он понятливый и с ним реально договориться?

Есть только один вариант -словить наживца, то есть на меня. Морально готовлюсь два дня для этого опрометчивого шага, после которого неизвестно, что ждать. Крупно рискую. Можно сказать - жизнью, но сдаваться и убегать тоже не хочу и необходимо найти истинного до того, как он найдет меня.

Поздно вечером в среду решаюсь. Я могу сделать все в пределах разумного, могу даже раздеться на людях, ведь это не мое тело, но снять с себя украшение - хуже, чем оказаться обнаженной. Все перевертыши тебя чувствуют, ощущают твой личный вкус. Словно проникают в твои глубины. Украшение, словно моя вторая рука или сердце, без которого не может функционировать организм в целом. Сложно решиться и снять с себя настолько родную защиту.

Обман истинного проводим с Зарой, как можно дальше от нашего общежития. Примерно за тридцать домиков от нас. Зара остается на тротуаре и разговариваем с кем-то по телефону, а я прячусь в кустах, между двумя общежитиями. Опускаю взгляд на украшение под футболкой. Несколько секунд собираюсь с мыслями и духом, прежде чем снять его, после чего раскрываю защелку на шее. Крепко сжимаю в ладони цепочку с изумрудом, а после, выдохнув, присаживаюсь на корточки и кладу украшение на газон. Изумруд действует, когда соприкасается с моей кожей, но как только его убираешь, то перестает действовать. И сейчас опустив его на газон, я распечатала свой запах для истинного. Течка еще не началась, поэтому среагировать на запах может только он. Заставляю себя ждать несколько минут, позволяя моему запаху насытить воздух, а потом нервы не выдерживают напряжения и ожидания. Панически надеваю изумруд на шею и прячу под футболку. Без него чувствую себя ущемленной, слабой, совершенно обнаженной. Хочется сразу одеться. После этого перебегаю на другой конец улицы, становлюсь осторожно в точно таких же кустах и смотрю на Зару, которая играет свою роль наблюдательницы. Мимо проходит компания парней и девушек. Останавливаются для разговора с Зарой, но не выглядят настороженными или взвинченными, стало быть, обычные полуночники гуляют по улице.

Сердце в груди панически бьется. Горит и болит, само по себе сжимается и отпускает. Словно кто-то выдавливает из него кровь, а потом на несколько секунд оставляет в покое. Нахожусь в некоем куматозе от понимания, что это одно из главных событий в моей жизни. После того, как узнаю личность предначертанного перевертыша, все изменится. Мои планы рухнут об асфальт. Разобьются на части. Порвутся его огромными мощными челюстями...

Сердце приостанавливает стук, когда черно-синий крупный Волк проносится вспышкой по тротуару. Скорость ужасающе быстрая. Его лапы буквально парят в воздухе. Прыжки Зверя длинные и порывистые, ведь он стремится побыстрее вонзиться в добычу. Ни я ни Зара не успеваем повернуться, как мощная туша двумя лапами валит подругу на тротуар. Она вкскрикивает, а затем падает и ударяется затылком о землю и кажется теряет сознание.

Сердце подпрыгивает. Долбит в грудь. Подталкивает к истинному. Говорит бежать к нему. По сине-черной длинной шерсти Волка сразу осознаю, что это он. Завораживающий окрас привлекает внимание. Сомнений нет, как в случае с Альбертом. Стою с приоткрытым ртом. Не сразу понимаю, как реагировать, временно нападает немой шок и страх. Руки и ноги сковывают невидимые кандалы. Хочу сделать шаг, но не могу. Наблюдаю за тем, как Волк обнюхивает бездыханную Зару, а после закусывает ее футболку и тянет тело в кусты, пряча себя и добычу от возможных любопытных. Но в ночной час почти никого, кроме меня, притаившейся с другой стороны дороги. Теперь обретаю способность мыслить и понимаю - Волк думает, что Зара - его истинная...? А если перегрызет ей горло?

Не думала, что риск скажется на Заре. Поднимаюсь из-за укрытия и бегу через дорогу к ним. Отчетливо осознаю еще секунда, я зайду в тень деревьев и увижу ЕГО, после чего уже не будет так, как прежде. Всего один шаг до правды. Осталось его преодолеть. Врываюсь сквозь колючие кусты, которые иголками царапают обнаженные руки, и останавливаюсь над одиноко лежащей подругой. Поворачиваю голову в бок, замечая движение, в тени дерева. Меня парализует, гильотина зависает над головой.

Смотрю на обнаженного парня, который разгибается и медленно встает в полный рост, демонстрируя свою обнаженную внешность. Вместе с перевертышем мое сердце также поднимается и тяжестью давит на горло. Словно сдавливает его.