– Нас не поймут левобережные славяне, воевода.

Думцы поддержали великого князя, и мир так и не был подписан. Но с Хазарией войны более не возникало, все гасилось в приграничных стычках. И вот теперь хазары приехали сами…

– Великий воевода, мы приехали с просьбой к тебе, чтобы не беспокоить без нужды Великого Киевского князя, – сказал хазарский вельможа, возглавлявший посольство. – Из-за Волги рвутся степняки, и наши войска с трудом сдерживают их натиск. Если им удастся прорваться, Великое Киевское княжество получит плохих соседей, живущих по законам степей.

Вельможа замолчал, давая воеводе время оценить опасность. Но Свенельд знал кочевников и с ответом не задержался:

– Твоими устами говорит сама истина, вельможа. Хазарский каганат просит помощи Киева?

– Хазарский каганат сам справится с кочевниками Дикой Степи, великий воевода. Мы просим не помощи Киева, а твоей помощи, воевода Свенельд.

– Прости, высокий вельможа, я не понял тебя. Я служу великому князю Игорю.

– Слава о тебе гремит по всему достойному миру, затмевая славу твоего повелителя, великий воевода.

Хазары закачали бородами, выражая полное одобрение только что сказанным словам.

– Мне трудно правильно истолковать твои слова, вельможа, – осторожно сказал Свенельд.

– Наши кавказские границы тревожат ясы, великий воевода. Мы не боимся их, но для разгрома ясов нам придется снять войска с Волги. И тогда кочевники Великой Степи могут прорваться в степи, прилегающие к великому Киеву. Это будет опасно для Киевского княжества.

– Да, это большая неприятность, – согласился Свенельд.

– Единственная сила, которая позволит Киеву и нам избежать этой неприятности, – твой разящий меч, великий воевода. Мы щедро оплатим твоих воинов и не претендуем на ту дань, которую ты наложишь на разгромленных ясов.

– Я не знаю, что решит князь. Но я понимаю опасность, которая угрожает всем нам. Через три дня я дам свой ответ.

Свенельд встал и склонил голову, давая понять, что их встреча окончена, но у нее возможно доброе продолжение.

Как только послы удалились, воевода тотчас же отправился к Берсеню. Именно отправился, а не поехал, потому что избегал лишних глаз и едва ли не впервые повелел отнести себя в закрытых носилках.

– Нет, это не ловушка, побратим, – сказал Берсень, внимательно выслушав Свенельда. – Из Великой Степи идут кочевники с таким остервенением, что Хазарскому каганату без твоей помощи и впрямь станет туго. А потом туго станет нам. Придется идти на поклон к Игорю, но боюсь, что разрешения он тебе не даст.

– Может быть, ты объяснишь ему, что мой поход принесет больше пользы нам, чем хазарам?

– Рюриковича прельщает только личная польза, Свенди, – горько усмехнулся Берсень. – Однако путь есть. Ольга навестила его после кулачного поединка на площади.

– Зализывала раны?

– Королева русов куда умнее нас с тобой, воевода, – улыбнулся думский боярин великого князя. – И она любит тебя, а не своего жалкого супруга. Это – ключик, побратим. Надежный ключик. Очень надежный, поверь мне.

Однако посетить великую княгиню Свенельду удалось только спустя некоторое время. В первую очередь следовало посоветоваться со старыми дружинниками о выгодном, но чересчур уж неожиданном предложении хазар. Полностью он смог собрать своих постоянных советников и старых друзей к вечеру следующего дня, разослав гонцов. Наконец они собрались, а едва воевода появился, начали шуметь, требуя сурово отомстить княжеским дружинникам за убийство Хильберта и пожоги многих дружинных поместий.

– Доколе самоуправство терпеть будем, воевода?

– До времени, – жестко сказал Свенельд. – Всему свой час, дружина. Зеленые яблоки едят только мальчишки.

Он кратко изложил предложение хазар, возможности дружины и явную выгоду подобной сделки. Своего мнения не высказывал, да этого и не требовалось. Старые вояки понимали, что он никогда бы не стал с ними советоваться, если бы внутренне сопротивлялся предстоящим сражениям с ясами. Его дружине, действовавшей на юге, неоднократно приходилось встречаться с молчаливыми всадниками в косматых бурках – разрубить такую бурку можно было далеко не каждым ударом.

– А какая нам выгода, воевода, подставлять свои щиты ясам ради хазар?

– Вся добыча – наша. Расходы на дружину хазары берут на себя.

Дружинники сдержанно пошумели, оценивая условия. Наконец Горазд сказал:

– Это славно, если они тратятся на дружину. Только что скажет великий князь, воевода?

Свенельд усмехнулся:

– Боярин Берсень подсказал мне ключик к согласию великого князя.

Дружина опять пошепталась, на сей раз тише и дольше. И снова Горазд выразил единое мнение: