В комнате уже мирно стучал десяток таких орудий. Женщины, проживающие в обители, склонялись над ними. Кто-то аккуратно вытягивал нитку из вороха льна. Кто-то ткал. Многие кропотливо плели кружево. "Кружево сумасшедших паучих"- так звали работы содержанок Арлианской обители.

— Неужели ваша матушка не давала вам уроков? — удивилась настоятельница.

Майя бросила быстрый взгляд на герцогиню. Та не любила, когда при ней вспоминали сестру. Но сейчас Валери отвернулась к окну, делая вид, что ее больше интересует бушующая буря, и Майя сказала:

— Боюсь, я была непоседливым ребенком. И, если мама и хотела чему-либо меня научить, я убегала быстрее. Когда же я стала подходить к возрасту, когда меня наконец можно было снять с дерева и посадить за прялку, моей мамы не стало.

— Бедное дитя, — милостиво сказала настоятельница абсолютно ничего не значащую фразу. — Хотите попробовать сейчас?

— Да, с удовольствием, — улыбнулась Майя.

Станки стучали ровно. Как биение сердца. Нить выходила из веретена, текла в руке и дальше, словно маленькая шелковая речка. Через некоторое время несколько женщин запели песню. На разные голоса и зачастую слова пропадали, путались, прерывались- но от чего-то, соединенное с мерным стуком станков, это песнопение казалось прекрасным и гармоничным. Следя за тоненькой нитью, Майя увлеклась настолько, что не сразу заметила, когда и как к поющим присоединился еще один голос. Он был много чище остальных. С чарующими глубокими нотками. И этот голос пел…

Тихо-тихо зайчик мой

Милый засыпай

Мама рядышком с тобой

Будет баю-бай…

Слова были знакомы Майе. Это простую детскую колыбельную пела ей, а потом и младшему братику- их мама.

Девушка огляделась, желая рассмотреть ту, что затянула эту песню. Но все сидящие пели на свой лад и свои слова, а песня словно витала в воздухе.

Спи спокойно мой малыш

В мире сладких грез

Мама сон твой сохранит

Над кроваткой бдит

Казалось, будто песня льется откуда-то извне. Не в этом помещении, вдруг ставшем непомерно душным, а там, дальше… Майя встала, и пока все сидели, слишком увлеченные своей работой чтобы обратить на нее внимание, вышла в коридор.

Там чудесный голос был отчетливее. Ярче.

Приходи ко мне малыш

В бурю иль в мороз

В яркий солнечный денек

И в ночь полну звезд

Майя шла по звукам голоса. А он был все ближе. Все отчетливее.

Буду песни тебе петь

На руках качать

А уснешь ты- уложу

В мягкую кровать

Песня закончилась. Майя остановилась у небольшой деревянной двери. Такой же, как и все остальные двери обители. Но едва Майя протянула руку чтобы постучать, дверь сама распахнулась. За ней, в белом молельном платье, сидела женщина. Ее прекрасные каштановые волосы прядями пробивала седина. Лицо было бледным, но сохранило благородные черты. И, самое важное, Майя уже видела эту женщину. Сотню и сотню раз на портрете перед кабинетом короля Георга. Агнет Флорийская.

— Так вы моя милая невестка? — мягко улыбнулась женщина, — Как я надеялась, чтобы вы пришли ко мне! И как рада я этому сейчас! Прошу, разделите со мной молитву.

Майя кивнула и зашла в комнату. Дверь за ней захлопнулась.

— Я бы мог помочь на кухне, — мечтательно предложил Кок.

Остальные промолчали. Обитель была женская. Мужских рук в ней не хватало. И пока дамы "развлекались" пряжей, мужчинам в качестве "послушания" предложили помочь тут, там, и еще немного по мелочам. В итоге перед командой Авери с громоздилась огромная куча вещей на подлатать, выправить, подкрасить…

Добродушный Кок был всегда не против помочь, но руки его больше лежали к готовке, и стул, который он чинил, упорно не хотел чиниться.

Хотя стоило заметить, у самого Рональда дела шли не лучше. Колдун упорно пытался поверить отвалившуюся от комода дверцу, но нахалка никак не вставала в петли.

Да, отсутствие отца давало о себе знать… Что же до Гэбрила, то тот учил Рональда многому, но вот домоводство как-то обошел стороной…

Колдун завистливо покосился в сторону Авери. Из-под рук рыцаря все просто сияло. Идеальный мальчик, ничего не скажешь. Радовало лишь то, что у остальных дела так же не сильно ладились.

Дик громко ругался с раскладной скамьей, которая никак не хотела раскладываться. Захери молча красил комод, но больше выкрасился сам. Германа, к огромной радости Рональда, попросили помочь с подсвечниками в коридоре, и от туда время от времени доносились его смачные словца. В общем, команда помощников у Авери была так себе.

Рональд снова посмотрел на комод, попробовал вспомнить хоть пару заклинаний, которые помогли бы с его починкой, но все напрасно. Колдун уже хотел было плюнуть и попросить помощи у Авери, как странное чувство тревоги охватило его. Неизвестно почему и откуда, оно окутало Рональда с ног до головы, заставляя сердце бешено биться, а тело покрываться холодным потом. Это явно не могло быть просто так.