Высокородный вскинул руку, молчаливо приказывая волшебникам сломать печать и девятнадцать магических потоков устремились к закрытым вратам. На сей раз все проходило гораздо сложнее. Такой мощной защиты Уваров еще не встречал. В какой-то момент он почувствовал, как его подопечные отступают. Как истончаются их силовые потоки. Маги не желали опустошаться, не хотели умирать. Но кому какое дело до этих муравьишек?

Уваров сдавил кулак, подчиняя разум сразу всего отряда. Высшая магия, запрещенная, требующая колоссальной траты энергии. Но ее нужно было не в пример меньше, чем силы, находившейся внутри магов. Высокородному даже понравилось. Он всегда считал, что смерть и насилие неоправданно табуированы. Только в них может раскрыться истинная красота и недолговечность этого мира. Поэтому глядя на умирающих магов, Уваров испытывал удовольствие. Такое, какое может ощутить галерист, встретившись с подлинным произведением искусства.

Волшебники падали без чувств, словно исчерпанные досуха колодцы в жаркой пустыни. Они походили на желтые сухие листья, дитя поздней осени, гонимые ветром прочь. Уваров мягко улыбался, глядя на безжизненные тела, но не сбавлял хватку и перенаправляя чужую силу на печать. И наконец она разрушилась.

Трое магов, не считая высокородного, стояли перед сломанными вратами. Три старика, с лицом испещренными глубокими морщинами, еще минуту назад считавшися сильными и способными волшебниками. Они думали, что им выпал редкий шанс проявить себя, выслужиться перед Охранителем, не помышляя, что станут пешками в его игре.

Они остались на месте, когда их наниматель уверенно двинулся вперед, к зияющему черной бездной входу в Башню. Уваров не обернулся, когда иншии накинулись на несчастных бедолаг. У него хватало своих забот. Амулет мелко подрагивал, грозя разлететься на части. Созданный артефактором в ранге магистра, даже он не предназначался для таких нагрузок.

Высокородный поднял голову и с трепетом взглянул на будто срезанный острым ножом своды Башни. Снег сгладил ее хищные выступы. Но Уваров все равно чувствовал, что каждая минута, проведенная в этом месте, может стоить ему жизни.

Нельзя сказать, что сила сосредоточилась здесь. Башня и была силой. Мельчайшая крупинка воздуха оказалась пропитана ею. Маг вне категорий в своем мире, здесь он еле удерживался, чтобы не упасть на колени и не закашлять. Мысли путались, на голову давило так, будто высокородный находился глубоко под водой. Но он сжал зубы и нетвердой походкой пошел вперед. К массивному трону, на котором сидел король.

Сотканное из льда, серого грязного снега и немыслимых крупиц силы, он походил на грозного великана. В нем лишь отдаленно усматривались человеческие черты. Можно было только догадываться, сколько столетий сила преобразовывало это существо, чтобы он теперь оказался здесь.

В отличие от остальных инший, король не спал. Он сидел неподвижно и смотрел в одну точку, если так можно сказать о существе, у которого не было глаз. Уваров заглянул в ровное, будто стесанное большим скальпелем лицо, и ощутил лишь страх и трепет. Он, могучий волшебник, сейчас боялся это порождение силы.

Амулет не спас. Король увидел его. Или почувствовал. Разница была невелика. Хозяин Башни тяжело поднялся, опираясь длинными конечностями без пальцев о громадный трон, и устремился навстречу. В отличие от прочих инший, он двигался неторопливо, уверенный в своем преимуществе. Холодный камень мелко подрагивал под шагами короля.

— Подчинись, — выдавил Уваров, сквозь зубы.

Король остановился, наклонив ромбовидную голову на бок. Он не собирался слушаться высокородного, скорее удивился такому наглому предложению.

— Подчинись! — вздулись вены на висках Уварова.

Он разорвал одежду на груди и сжал Каплю Кардинала в руке. В прошлый раз хватило одного слова. Тогда он еще не был могучим магом, не знал все секреты по управлению сознанием, но теперь и противник оказался не в пример сильнее.

— Подчинись! — в голосе Уварова появились нотки отчаяния.

Капля Кардинала тускнела на глазах, даря своему обладателю всю силу, накопленную за долгое время. Король замер на полпути, но все еще смотрел на прибывшего гостя, как на надоедливую мошку. Такую можно лишь раздавить, чтобы не жужжала под ухом.

— Подчинись!

Могущественный артефакт, которому не было равных в мире, треснул, распадаясь на части. Тусклые обломки кристалла звонко осыпались на пол. Но Уваров не прекращал тратить силу. Теперь в дело пошли его собственные запасы.

Раньше он считал себя невероятно могущественным, тем, кому нет равных. Возможно, так и было в его мире, но на каждую силу найдется другая сила. Так говорила мать, образы которой почти стерлись из памяти. Он сам удивился тому, что сейчас вспомнил о ней. Уварова охватила ярость и злость, чего с холодным и прагматичным представителем высокого рода не происходило давно.

— Под-чи-нись!

Поток силы, выплеснувшийся из Уварова, был способен перемолоть в муку кости толстомордой виверны, о которой много веков слагали легенды. Король лишь заметно качнулся, однако встал на колено и склонил голову. Хозяин Башни, повелитель этого города, подчинился воле сильного мага.

Уварова била крупная дрожь, а все тело будто стало ватным. Ему понадобилось немалых усилий, чтобы подойти к королю. На его фоне статный высокий волшебник выглядел булыжником подле горы. Но страха не было. Лишь колоссальная усталость, навалившаяся на мага.