— А что не так? — спросил я.

— Она исчезла, — тыкал в меня пальцем Рамиль. — Диадема твоя исчезла.

Я пожал плечами, потому что ощущал ее тяжесть.

— Не исчезла, а стала невидимой, — поправил Мишка. — Скорее всего, ты очень неуютно себя чувствовал и машинально укрыл артефакт.

Я вспомнил, как Терлецкая гладила себя по шее. Ага, понятно, не хотела, чтобы амулет видели. Впервые его удалось заметить лишь после сражения с Юдо. Интересно, интересно.

— Ну, чего стоите, давайте!

Зайцев вытянул сначала одну руку, сдвинув брови, а следом поднял и вторую. И, надо сказать, я почувствовал. Будто находился в крохотной комнатке, в стену которой тихо стучат. Надо же.

— Бесполезно, — покачал головой благородный. — Не пробиться.

Друзья хлопали меня по плечам, будто я выиграл какой-то приз. Хотя, на самом деле так оно и было. Найти шкатулку с таким редким артефактом, который моя прапратетушка, ну, или кем она приходилась, решила отдать в качестве приданного, удача невероятная. Правда, не сказать, что меня до этого момента кто-то пытался одолеть магией разума. Даже Куракин поостерегся ее применить. Все понимали последствия.

Однако с диадемой мне стало как-то спокойнее. Вроде лежит и лежит. Запас карман не тянет. А накинуть ее на голову, дело двух секунд.

День близился к своему логическому завершению. Даже Коршун не стал его портить. Просто вечно недовольным тоном сказал написать подробнейший отчет о том, что произошло. Я долго и нудно расспрашивал Рамика, поэтому знал, что надо отвечать. Осталось еще одно незавершенное дело. Потому что, опять же, по словам моего друга, банника они с дня моей комы не видели. Не случилось ли с ним чего нехорошего. Я заперся у себя в комнате и занялся делом.

— Дом открываю, тебя призываю…

Я договорил выученную клятву до конца, но ничего не произошло. В душу начали закрадываться какие-то нехорошие мысли. Ведь в лесу могло оказаться много нечисти. Что, если Потапыч почувствовал произошедшие со мной изменения и рванул на помощь. Разминулся с основной группой и попал в лапы к какой-нибудь кикиморе.

— Дом открываю, — стал дрожать мой голос, — тебя призываю, дверь — дверьми…

— Петли — петлями, — недовольно выругалось пространство и в следующее мгновение на полу оказался банник.

Выглядел он вроде бы нормально. Разве что ремень на штанах, которые стащил у домовых, болтался расстегнутым. И рубаха надета наизнанку. Лицо пошло красными пятнами, сам потный, какой даже в бане не бывал.

— Что за люди, — принялся затягивать ремень Потапыч, — минутку подождать не могут. Никакой личной жизни.

— Какая у тебя там личная жизнь?! — возмутился я. — Ты лучше скажи, где пропадал?

— Это ты где-то пропадал? — парировал банник, которого нельзя было провести на мякине. — Я пытался с тобой связаться, результата нуль, — Потапыч показал соединенные большой и указательный пальцы.

Скорее всего так и было. Больничка ограждена от любых магических вмешательств. Туда не телепортнешься, даже если будет объект привязки. Это я про себя, само собой.

— Ну, и где ты был?

— Там, где ты меня бросил. Кукую уже четвертую неделю в этом Краснотуринске.

— Комсомольске, — поправил я его.

— Я так и сказал, — недовольно поморщился банник.

— Погоди, — дошло до меня. — Что ты там про личную жизнь говорил? Так, получается, ты там с этой обдерихой…

— Не тебе меня судить! — чуть не закричал Потапыч. — Бросил, значит, меня на произвол судьбы. Исчез непонятно куда. Вот я и подался в ближайшую баню, которую знал. А там уж слово за слово… Надо же с кем-то общаться. Она, как никак, нашего банного роду. И тут ты с этими своими призывами. Попрощаться толком не дал. Хозяин, может, махнем на часок хотя бы туда, обратно в этот Пионерск?

— Вот еще. Все, давай, возвращайся в нормальную жизнь. Вон тебе домовушек полная школа.

— Они, конечно, бабы ладные, да все ж не то, что ли, — грустно заметил Потапыч. — Искорки внутри них нет какой-то.

На том разговор и закончился. А жизнь между тем потекла по привычному руслу. Тренировки, учеба, прогулки по заснеженному лесу с друзьями. Точнее Байков теперь практически требовал, чтобы я учил его прохождению в Иномирье. И это после всего рассказанного про теневиков и мерзлыню. Ну, я построил пирамидку из камней и пересказал все, чему учил Якут. Наставник из меня оказался так себе, потому что Димон не продвинулся ни на йоту.

Наш денежный поток с создания артефактов превратился в вялотекущий ручеек. Как подсчитал Мишка, заплатить налоги за землю, дом и магических существ в Конклав мне хватит (оказывается, за Потапыча надо еще в казну отстегивать), но не более. Поэтому глобальная реконструкция фамильного поместья откладывалась на неопределенный срок.

В общем, жизнь стала какой-то размеренной и немного скучной. Никто не пытался тебя убить. За очередным поворотом не прятались страшная нечисть. За твоей спиной не плели заговоры высокородные. Ужасная, ужасная жизнь. Но мне она нравилась.