Использовать свою вторую попытку Ярик не успел. Солнце внезапно запрыгнуло за Край.

Стало темно.

– Уважаемые участники, – раздался голос Первого Глашатая, – просим Вас прерваться на некоторое время, необходимое для установки освещения над Испытательным полем.

– Да гриду в печёнку МинаМаре, – выругался Ярик и опустил лук.

– Терпение, мой друг, терпение, – сказал на это Макс и похлопал товарища по плечу.

– Слушай, а давай, пользуясь темнотой, сгоняем к девчонкам? – предложил Ярик. – Посмотрим, как дела у Лилиан. И у Энджи.

– Ну, пойдём, – нерешительно ответил Макс.

По прямой от того места, где находилась позиция лучников до девушек, проходящих своё испытание было недалеко, метров пятьсот, не больше. Но в кромешной тьме, едва начавшей рассеиваться благодаря нескольким огонькам карманных ламп, путь этот представлялся не столь уж лёгким. Сначала молодые люди шли достаточно быстро, однако слишком часто натыкались на смутные силуэты, внезапно выраставшие перед ними из мрака. Скорость пришлось снизить.

Ярик достал было свою карманную лампу, но её свет создавал ещё больший барьер на границе освещаемой зоны, за которым совсем уж ничего нельзя было разглядеть. Тогда он погасил лампу. Дальше двигались на ощупь.

Лилиан они нашли, когда орги врубили первый большой прожектор над Испытательным полем. Та стояла с отсутствующим видом над разнообразными деревянными геометрическими фигурками. Складывалось ощущение, что девушка подавлена и чем-то сильно огорчена.

Ярик окликнул её, и она тут же расцвела. С возгласом радости она бросилась ему на шею, а он сомкнул объятия вокруг её стройной талии. Они крепко и долго целовались, после чего жених поставил Лилиан на землю. Он хотел было спросить, чем его невеста так огорчена, но, бросив взгляд на Макса, спросил совершенно об ином.

– Малышка, скажи, а ты не видела Энджи?

Перемены с Лилиан после этих слов произошли мгновенно. У неё задрожали губы, а глаза наполнились влагой. Ярик даже мог поклясться, что почти увидел, как нечто тёмное разлилось во взгляде его девушки. Он попытался обнять её и успокоить, но та, в свою очередь, закрыла лицо руками и убежала.

Юноша рванулся было, чтобы догнать Лилиан и попытаться узнать, что же произошло, но Макс удержал его за рукав.

– Не стоит, – сказал он, – дай ей прийти в себя.

– Но что случилось-то? Я даже не понимаю!

Всё Испытательное поле буквально залило ярким светом прожекторов.

– Уважаемые участники, – послышался певучий голос Первого Глашатая, – просьба занять свои места. Испытания продолжаются!

– Блин, – только и смог сказать Ярик, после чего, уронив голову на грудь, поплёлся к позиции лучников.

Руки молодого человека дрожали гораздо сильнее, чем после десятикилометровой пробежки, поэтому восемь стрел, выпущенные им после возобновления тестов, просвистели мимо мишени. Одна даже не долетела до неё.

Макс остановил друга, взявшего очередную стрелу.

– Подожди, – сказал он, – сосредоточься.

– Да не могу я, – ответил Ярик и бросил лук на землю. – Я ничего не могу делать, ни на чём не могу сосредоточиться, кроме одного-единственного вопроса: что случилось? Почему после вопроса об Энджи она так себя повела. Никогда за все годы нашего общения с ней не случалось ничего подобного.

– Я прекрасно понимаю тебя, дружище, но давай обо всём этом мы подумаем чуть позже, а? Обещаю, помогу, чем смогу. Но сейчас для тебя должна остаться только та белая хреновина с чёрными кругами и жирной точкой посередине!

– Но ведь Лилиан…

– Соберись, тряпка, – рявкнул Макс.

Ярик глубоко вдохнул и поднял лук.

– Держи дыхание. Так! Сосредоточься на чёрной точке. Это она во всём виновата. Так! Выдохни, натяни тетиву, ага. Есть!

Быстрый посвист стрелы оборвался в середине мишени, перейдя в дрожание оперения.

– Молодец, – сказал Макс и обнял друга, а про себя подумал, что надо обязательно разобраться со странным поведением Лилиан. Он не мог видеть друга столь подавленным и неулыбчивым.

Всего в Испытаниях принимали участие более полусотни девушек. Некоторые сбивались в небольшие стайки, другие предпочитали держаться поодиночке. Одна из самых внушительных групп – почти десяток юных галельянок – собралась вокруг Обри после теста по шитью. Сплачивала их не только и не столько неприязнь к Энджи, сколько тяга к перемыванию костей другим участникам. Внутри этого беспрерывно гомонящего кружка обсуждалось любое мало-мальски заметное событие из происходящего на праздновании Дня Семени. Так, к примеру, им было уже откуда-то известно, что население всей планеты начинает подтягиваться в центр, чтобы принять участие в грядущем торжестве.