И никакой охраны? Эти места, не кажутся спокойными если вспомнить что я сам лишь чудом остался жив сегодня.

Где–то совсем близко раздаётся вой похожий на вой волка.

Но это не волк — я видел настоящих волков. И даже убивал их.

Вот и он.

Вернее — оно.

Существо похожее на человека без кожи и с вывернутым телом. Стоит на четырех лапах и скалится разглядывая меня.

Ближе не подходит и это странно. Потом замечаю что в шаге от него оструганная ветка на которой болтается на ветру листок с выписанными от руки символами. Примерно такими же, какими мне лечил ноги Кайоши.

И эта ветка не одна — весь лагерь окружён ими.

Обереги?

Подхожу ближе и когда до твари остаётся один шаг присаживаюсь так чтобы заглянуть ей в глаза.

— Я бы убил тебя, — шепчу показывая ей свои пустые ладони, — но у меня нет оружия. А без него я не умею убивать, тупое ты ублюдочное животное.

Протягиваю ладонь и хлопаю по морде.

Тварь взвивается стараясь отхватить мне пальцы, но не успевает. Быстрая пасть щёлкает зубами разбрызгивая слюни вокруг.

Отступаю на шаг назад — кто знает как работают эти обереги.

— Я вернусь, — говорю я. — Подожди.

Она воет, протяжно, зло, заливаясь слюной.

Иду к костру, пинаю ногой угли заставляя их проснуться, затем оглядываюсь.

Вот, то, что мне нужно.

Нож.

Длинный, прочный и вроде бы острый. Лежит вместе с ложками на огромном камне неподалёку.

Вытираю лезвие о серые штаны которые не забыл нацепить на себя перед тем как вылез из палатки и иду обратно.

Уродская нечисть ждёт меня, внимательно следя за каждым шагом. Подхожу и присаживаюсь там же, где уже сидел когда болтал с ней.

— Это ты была там в реке? — киваю в сторону бьющейся о камни где–то совсем близко воды.

Пожалуй, она похожа на гиену. Гиену с которой кто–то не поленился содрать всю кожу.

Вот только глаза человеческие. И морда — в ней есть что–то от человека… только не понять что именно.

Тварь ведет носом так, будто пытается понять то, что я ей говорю.

— Там, — я взмахиваю рукой показывая, — кто–то из вас сегодня почти задрал меня.

Она ведет мордой вслед за моим жестом и тем самым подписывает себе приговор. Нож заходит аккуратно в горло, а через него в мозг.

Она бросается на меня еще не веря в то, что это тонкое лезвие слишком быстро высасывает из неё жизнь.

Несколько секунд и она бьётся в агонии в пыли передо мной.

Достаю нож из горла и делаю аккуратный надрез на груди уже мёртвого зверя. Надрез сначала неглубокий — не хочу сейчас забрызгаться кровью. Придётся спускаться к реке, а мне не хочется.

Нажимаю на рукоять и лезвие послушно уходит глубже, раскусывая рёбра.

Хороший нож. Острый.

Вот и сердце. Я не буду его трогать — просто хочу взглянуть на него через узкую щель между рёбрами — старая привычка. Даже не помню откуда она у меня взялась.

— Господин?! — голос Асуми за спиной заставляет обернуться.

Стоит испуганная с ужасом смотрит на мои руки залитые кровью.

— Я не ранен, — поднимаю ладони так чтобы она видела — я и правда не ранен. Иди спать. Я хочу побыть один.

— Что это за мир? — спрашиваю я ночное небо раскинувшееся над моей головой. Небо и звёзды. Они молчат, но я всё же надеюсь услышать ответ.

– 2340 год от Рождества Христова, — отвечает мой убийца. То, что он где–то рядом я и не сомневался. И сейчас когда вышел за пределы лагеря, к берегу реки в которую меня сегодня чуть не утащили навечно.

Сейчас здесь стоят обереги и я стараюсь за них не заходить.

— Мне это ни о чём не говорит.

— Это прошлое. Примерно за двести лет до твоего времени, Иниро.

— Я вернулся в прошлое?!

— Да. Примерно за двести лет до своего странного рождения, в котором ты не родился.

Вся эта тема про «не родился» мне не слишком приятна. Не то, чтобы я считаю это чушью, но… да, я считаю это чушью. Или, по крайней мере, не слишком важным.

— А что это за страна? Восточный Альянс?

В моё время всем заправляет Восточный Альянс. Всей планетой. Оставляя лишь крупицу власти протекторатам вроде Старой Америки или Африканского Союза.

— Не совсем. Это бывшая территория России.

России? Первый раз слышу такое.

— Россия?

— Да. Ты не можешь знать — этой страны уже нет больше трёхсот лет.

Пожимаю плечами — страны появляются и исчезают. Это нормально. Право сильного еще никто не отменял.

— Мне нужны те, кто уничтожил эту страну… и весь мир, — говорит голос. — Их–то ты и должен убить.