Повисла пауза. Наконец мать поднялась из-за стола и прошла к винтажному, но прекрасно сохранившемуся граммофону.

Зазвучали страстные, рваные звуки музыки и я протянул Мире руку:

— Разреши тебя пригласить.

Она протянула руку, но так и не вложила свою ладонь в мою и упрямо вздернула подбородок:

— А если не разрешу?

— Придется взять тебя силой… своего обаяния, — улыбнулся я, одним порывистым движением притягивая ее к себе. Так близко, что ее грудь вплотную оказалась прижата к моей, а наше дыхание смешалось.

— Черта с два! — ответила она, одним яростным движением вырываясь из моих объятий и хлестко шлепнув меня по руке, потянувшейся следом за ней, при этом мастерски вписав все эти движения в танец.

Я усмехнулся, отступая и поднимая вверх руки, словно капитулировал. Сверкнув темными глазами — как же хороша она была в этом момент! — Мира топнула ногой и крутанулась вокруг своей оси, и именно тут я ее и поймал, резко наклонив до самого пола.

— Все еще хочешь сопротивляться? — поинтересовался с ухмылкой и, получив в ответ прожигающий взгляд, выпрямился и, закинув ногу партнерши себе на бедро, позволил ей взлететь над полом.

Но едва она снова оказалась на ногах, как мою щеку обожгла пощечина.

— Любишь легкую добычу? — донеслось за этим вслед прохладно-дразнящим тоном.

— Отнюдь, — хмыкнул, снова наступая. — Ты делаешь все, чтобы меня раздразнить. Продолжай в том же духе и этот вечер кончится весьма… интересно.

Я схватил ее руку и, отступив в сторону веранды, утанцевал Миру следом за собой.

И, едва мы оказались вне досягаемости чужих глаз, снова притянул ее к себе и прежде, чем она успела бы что-то сказать, закрыл ей рот поцелуем.

Упрямые женские ручки пытались меня оттолкнуть, но я не собирался сдаваться. Весь этот танец, такой странно-нелепый в этих декорациях псевдосемейного ужина, все же был похож на разгорающийся пожар. И как голодное пламя, готовое сожрать все вокруг, я набросился на Миру, потому что она одна могла утолить эту жажду. Даже если после огонь погибнет, натолкнувшись на ледяную волну, это притяжение все равно неизбежно и непобедимо.

Я целовал ее, задыхаясь в этой страсти, в этой потребности ее близости, будто не касался Миры целую вечность. И сумел остановиться, только когда воздуха совсем перестало хватать.

— Что ты делаешь?! — тут же накинулась она на меня, молотя кулачками грудную клетку, и я ухмыльнулся в ответ:

— Ровно то, чего хочу.

— Ты не имеешь права! Я — жена твоего брата!

— И это делает тебя еще привлекательнее, — хмыкнул я, полыхнув на нее взглядом.

— Я этого не хочу! — отрезала она. — Как ты смеешь пытаться занять место Никиты?! Устроил весь этот спектакль ради собственного веселья, совсем не думая о других!

— Вот как? — поинтересовался я, склоняясь к ней. — Не думая о других, значит? Скажи-ка, пожалуйста, где же твой драгоценный муженек? Он хотя бы позвонил тебе, чтобы предупредить, что не приедет?

— У него важная работа!

Я презрительно рассмеялся:

— Черта с два. Но верно я понимаю, что ты предпочла бы сидеть за этим столом одна, краснея от того, что муж тебя бросил во время семейного праздника, к которому ты так готовилась?

— Да, несносный ты тип! Мне нечего стыдиться, Никита трудится ради нашего будущего!

— Малыш Никки и не собирался приходить, если хочешь и даже если не хочешь знать, — выплюнул я с отвращением в ответ.

— Не называй его так!

— Почему же? Разве это прозвище не свидетельствует о светлых братских чувствах?

— Ты просто омерзителен!

Я смотрел на нее несколько секунд, а потом просто закинул себе на плечо и понес наверх, в спальню.

— Продолжим спор в более укромном месте, — сообщил ей, шлепнув пониже поясницы, когда она попыталась ударить меня ногой.

Но едва я успел опрокинуть Миру на постель в отведенной им с Ником семейной спальне, как дверь резко распахнулась, ударившись о стену. В дверном проеме обозначился силуэт брата, едва стоящего на ногах, цепляющегося за стену, чтобы не упасть.

— Какого хрена ты снова к ней лезешь?! — проревел он так, что, должно быть, это слышал весь дом.

Занимательная, похоже, ожидалась ночка.

Все происходило как в жутком кошмаре, в который я попала не по собственной воле, и который никак не могла покинуть. Вроде старалась проснуться, даже готова была ущипнуть себя десяток раз, но знала — это не поможет.

Вскочив с постели, на которую меня буквально уложил Саша, я бросилась к мужу. Он был пьян, да еще настолько, что сразу стало ясно — в таком состоянии я не видела его ни разу в жизни.