— А может, стоило? — насмешливо прервал я. — Хотя нет, к чему же? Ведь все заранее вами обоими, — я метнул взгляд на мать, — было предопределено. Малыш Никки старшенький, а значит, все предназначено ему. Значит, он прав по определению, так ведь, папаня?

— Замолчи! — гаркнул отец. — Мне это все надоело! Мы больше не желаем видеть тебя в этом доме! Мы от тебя отрекаемся!

— Жаль, что вы не сделали этого еще в роддоме, — криво усмехнулся я. — Хотя тогда у вас ведь не было бы запасного колеса!

— Вон! — снова заорал папаша, а мамаша стояла рядом и только руки к груди прижимала.

— С радостью сваливаю, — презрительно хмыкнул я. — Мне тут больше нечего делать.

Я кинул взгляд на брата, который приподнялся на локте, чтобы проводить меня победной усмешкой. Снова посмотрев на папашу, я процедил с отвращением на прощание:

— Ты идиот, Виктор Сергеевич. И заслуживаешь всего того, что делает этот мерзавец. Счастливо оставаться!

В переполненном баре было именно то, в чем я сейчас нуждался — отменный выбор напитков и гомон нескольких десятков голосов, заглушавших надоедливые мысли. Хоть и не до конца.

Впрочем, самое главное решение я уже принял — мне стоило оставить Миру в покое. Если она так верила в эту сволочь — тоже заслуживала того, что он с ней творил и еще сотворит. И мне, черт бы все побрал, стоило наконец отделаться от желания показать ей, как все обстоит на самом деле. Потому что мне не должно быть важно ее чертово мнение о моей персоне! Но было.

— Привееет, — пропел рядом чей-то голосок и я, задумчиво поболтав жидкость в бокале, вскинул глаза на его обладательницу. И даже не удивился, увидев перед собой Натали.

— Какая встреча, — натянул на лицо привычную ухмылку.

Она выглядела, надо сказать… весьма вызывающе. Вызывающе весьма определенные желания. Броское красное платье с вырезом, который приоткрыл бедро, когда она устроилась на соседнем стуле. Боевой раскрас, под которым не распознать истинного лица. И взгляд голодной мартовской кошки, готовой на все.

— И как это тебя еще не украли, — насмешливо заметил я, возвращаясь глазами к ее лицу.

— Возможно, я просто ждала одного… весьма конкретного похитителя, — кокетливо взмахнула она длинными ресницами.

Намек был яснее ясного. И не было ничего проще, чем принять это открытое приглашение в постель. В конце концов, ведь клин клином вышибают, не так ли?

— И что же, ты тут совсем одна? — продолжил я эту игру.

— Ну, я хотела взять с собой Миру, — поморщилась в ответ Натали, — но в ее положении…

Она осеклась, а я закашлялся, подавившись коктейлем от услышанного. В каком-таком, черт возьми, положении?

Натали тоже, очевидно, сообразила, что сболтнула лишнего и тут же поспешно добавила:

— Я имею в виду ее замужество! Ей теперь не по статусу ходить в такие места.

Она лгала. Я не сводил взгляда с ее лица и мог бы поклясться — Натали лгала. А это значит…

У меня все внутри похолодело. Мира могла оказаться беременна. Я не использовал защиту ни разу, полагая, что глупая девчонка пользуется таблетками. А она, значит, была весьма не против начать рожать новых Вознесенских!

А может, это был вообще не мой ребенок. За прошедшее время малыш Никки вполне мог переступить через свою брезгливость и залезть к ней в постель. И эта мысль вызывала еще большее отторжение, чем перспектива самому оказаться папашей.

Нужно было выяснить правду. Нет, не так. Для начала ей придется выслушать, как все было на самом деле, а потом… я найду способ узнать, добрался ли этот мерзавец до главного лакомства.

— Извини, мне нужно идти, — сказал я поспешно Натали, выбираясь из-за стойки.

Погруженный в свои мысли, я перестал улавливать вокруг себя что бы то ни было. И не заметил ни тени, следовавшей за мной по пятам, ни тяжелых шагов, когда запрыгивал на мотоцикл, чтобы немедленно мчаться к Мире.

Только резкая, невыносимая боль, прорезавшая тело в один миг, вернула меня к реальности. Но ненадолго. Испуганный женский вскрик — последнее, что отпечаталось в сознании перед тем, как мой мир погас.

— Тчшшш! — велела я Наташке, которая прибыла ко мне с пакетом фруктов на следующий день моего добровольного заточения в дедовой квартире. — Дедуля спит. Этот черт мохнатый совсем его умаял, — пожаловалась на четвероногий «подарок», скачущий вокруг нас меховым шариком.

— Ой, я не удивлена. Но дед хоть гулять начал выходить, — покачала Наташа головой. — Я тогда руки помою и к тебе, а ты чего-нибудь поесть сообрази, хорошо?

— Опять гуляла, что ли? — усмехнулась я.