— Ну ладно, хватит, — с отвращением выговорил колдун. — Убери свою, а я свою уберу.

Мэт кивнул.

— На счет «три».

— Нет, на счет «пять».

— Ладно, пусть будет «пять», — вздохнул Мэт. Он хотел было просветить старика, сказать ему, что и число «пять» в некоторых религиях считается священным, но передумал — наверное, это не имело никакого значения, ведь эти религии не были христианскими. В конце концов в этой части мира либо действовали христианские понятия, либо, наоборот, не действовали вовсе.

— Раз... два... три...

— Четыре, пять! — быстро досчитал колдун, и рука, сотворенная Мэтом, исчезла.

Колдун расхохотался, а гигантская ручища, его создание, полетела к голове Мэта. Мэт быстренько кое-что представил, и в воздухе возникла тяжелая цепь, подлетела к стене и кольцом закрепилась в ней. Другим концом цепь пристегнулась к кольцу, охватившему запястье руки. Рука с грохотом брякнулась об пол, злобно заскребла пальцами, пытаясь дотянуться до Мэта. Но над злобной рукой возникла карающая десница с линейкой.

— Ладно уж... — горько вздохнул колдун, и «его» рука исчезла.

Мэт кивнул и испарил «свою». Колдун проворчал:

— Если ты знал, что тут все иллюзия, зачем спрашивал?

— Меня так в школе учили — любые догадки надо подтверждать, — объяснил Мэт. — Значит, здешнее царство — это такая карманная вселенная, настолько насыщенная магией, что можно все, что пожелаешь, задумать и сотворить?

— Именно, — буркнул старик. — Весь этот замок — плод моего воображения.

Мэт решил, что старикашке срочно нужен психиатр.

— И в этом царстве между мирами, куда нас забросил король Бонкорро, — продолжал объяснения старик, — все, что ни представишь, становится настоящим!

Мэт поежился.

— Идеальное местечко для людей, которые любят заблуждаться.

— О, этим сюда не надо. — Колдун прикусил губу. — Те, кто хочет найти Рай на земле, не этим занимаются. Теперь, когда у них полно денег, они забыли о загробной жизни, их интересует только то, что есть здесь и сейчас, вот они и побросали свои семьи в поисках удовольствий.

Мэт вспомнил гуляк, которых встречал по дороге к югу, и поежился.

Колдун одарил его ухмылкой.

— Удовольствия-то, они сегодня есть, а завтра нету — одни долги остаются, а долги надо возвращать. После летнего благоденствия наступает зимняя голодовка. Тупицы таким образом ищут удовольствий, что эти поиски заводят их сюда — или к смерти и проклятию! Какой же осел этот король Бонкорро! Хочет сделать людишек счастливыми, а сам дал им средства саморазрушения!

— Он говорит, что ему все равно, лишь бы к нему денежки текли. — Однако Мэт нахмурился. — Ты имеешь в виду, что за время правления нового короля к Сатане обратилось больше душ, чем при его деде, короле Маледикто?

— Так оно и есть, потому что вместо страха перед старым королем и его сатанинскими повелителями новый король ничего не дал своим подданным. Ничегошеньки! Священников он не наказывает, это верно, но он их и не вернул на старые места. — Колдун осклабился, наслаждаясь тем, что говорил. — Людей никто не учит, как обращаться с этим новым процветанием, у них нет ничего такого, что подсказало бы им, что делать, а чего избегать.

— Ты уверен, что это происходит потому, что люди утратили веру?

Колдун вздрогнул.

— Не говори таких слов, мне от них больно, чародей! Ты догадался почти что правильно. Но дело не в том, что им не во что верить, а в том, что король Бонкорро не дал им ничего такого, во что можно было бы верить! Вместо страха перед Преисподней он дал им отсутствие надежды на что-либо за пределами этого мира, потому они и стремятся только к мирским радостям и удовольствиям. Не имея понятия, что им делать с неожиданно свалившимся на них свободным временем, они становятся жертвами грехов, которые возникают на пути без числа.

— Ты хочешь сказать, что теперь им труднее держаться за веру. Теперь, когда она им в общем-то и не нужна.

— Нет, я хочу сказать, что у них вообще не осталось никакой веры! Именно король служит примером для своих подданных, а у него нет никакой веры, он ничего не исповедует, вот и его народ стал таким же.

— Ясно. А эта крошечная вселенная служит замечательным примером происходящего: когда у тебя появляется возможность осуществить свои мечты, но нет того мерила, которым ты бы мог отделить благие пожелания от вредных, ты тонешь в собственных неврозах.