— Да, видимо, это вполне веская причина, чтобы заморозить мои опыты. У меня уйдет несколько минут, чтобы свернуть работу, и еще несколько, чтобы все обговорить с Анжеликой, и через... примерно через полчаса я буду с вами.

— Не надо с нами! — воскликнула Анжелика, и сэр Ги успел вовремя нажать кнопку, чтобы ее слова долетели до Савла. — Постарайтесь только добраться до него!

— Прием, — добавил сэр Ги и отпустил кнопку.

— Добраться до него. Понял, — произнес голос Савла. — Подумаю, как это сделать. Еще распоряжения будут? Может быть, есть хоть какие-то сведения.

Алисанда вопросительно посмотрела на Орто, но тот лишь покачал головой, а сэр Ги сказал:

— Вам известно то же самое, что и нам, чародей Савл, за исключением того, что сообщение поступило от канцлера короля Бонкорро, лорда Ребозо, нам передали, что Мэтью больше нет в Латрурии. Сообщение же о том, что он в беде, исходит от Орто, который несколько лет был помощником Мэтью. Орто также говорит, что Мэтью находится в каком-то странном чародейском царстве, которое не является ни частью этого мира, ни мира загробного, но Орто не может объяснить, что он при этом имеет в виду. Прием.

— Да, уж если кто его мог почувствовать на расстоянии, так это его помощник, — произнес голос Савла, — особенно когда речь идет о магии. Как ты узнал, Орто? Сон? Видение? Откровение? Балдеж? Прости, я хотел сказать «ощущение»? Прием.

— Ощущение, — ответил Орто. — Но гораздо больше, нежели просто ощущение. У меня вдруг возникло полное впечатление, будто бы я иду сквозь туман, что весь мир потерял вещественность, я почувствовал, что никогда не выйду оттуда, потому что не было никаких вех. Прием.

— Да, звучит весьма убедительно, — отозвался голос Савла. — Немедленно приступаю к поискам. Посмотрю, удастся ли что-нибудь обнаружить или кого-нибудь. Свяжусь с вами ближе к вечеру. Прием.

— Прием, сеанс связи закончен, — сказал сэр Ги и отпустил кнопку. — Что ж, ваше величество, мы сделали все, что смогли.

Алисанда кивнула.

— Теперь все в руках чародея Савла.

— Ну а вперед-то пойдем или как? — пробурчал дракон.

— Пойдем, — кивнула королева.

Невзирая на то что теперь она находилась не на своей земле, Алисанда продолжала инстинктивно чувствовать, что лучше для Меровенса. В этом универсуме Божественная Правота королей была не просто пустыми словами, не просто некоей абстракцией.

— Мы узнаем все, что только сможем узнать. Почему-то у меня такое чувство, что к тому мгновению, когда чародей Савл разыщет Мэтью, нам всем следует быть в Венарре. Вперед!

И они тронулись в путь. Войско с новой решимостью, Орто — с надеждой, что найдется какое-то решение и обнаруженная им угроза будет уничтожена, а Алисанда... Алисанда гадала, не могло ли то вещество в прозрачной чаше быть снегом и не найдется и такого снега где-нибудь на кухне у короля Бонкорро.

На самом деле Мэт не успокоился окончательно, пока мрачный замок не исчез в тумане. Только потом он перешел на прогулочный шаг и решил понаслаждаться созерцанием окрестностей. Но вот беда — созерцать было решительно нечего, кроме клочьев густого серого тумана. И тогда Мэт решил рисовать собственный пейзаж.

Начал он скромно: представил нечто подобное тому, что мы видим в шарике, наполненном глицерином, когда встряхнем его... и сценка тут же возникла немного впереди по правую руку от Мэта. Очаровательный маленький домик и снеговик, машущий ему своей снежной рукой, и снежинки, мягко и медленно падающие на землю. Правда, все вышло такое крошечное, что казалось очень далеким. Но какая, собственно, разница — все равно иллюзия, как ни крути.

Движимый порывом, Мэт остановился и решил создать что-нибудь еще — ну, к примеру, вазу с сочными фруктами. Не успел подумать — вот она, ваза, и до нее всего пятьдесят футов. Вернуться назад? Он ведь прошел мимо вазы. Снеговик стоял на своем месте, но уже не махал Мэту рукой на прощание, а чего, собственно, ждать от снеговика? Итак, любая иллюзия, какую бы он ни создал, в этом мире продолжала существовать до тех пор, пока он ее не уничтожит. Появилось у Мэта искушение... Да что такого, в конце-то концов в таком небольшом мире, пусть стоит... Однако возобладали привычки родного мира, и он старательно стер воображаемую картинку — как стер бы ластиком с листа бумаги. Наверняка Мэту только померещилось, что у снеговика в глазах застыл страх в тот миг, когда от него осталась одна голова, но все равно он почувствовал себя немножко виноватым.

А потом Мэт обернулся, раздумывая о том, что иллюзии здесь могли бы вести и более независимое существование.

Ваза с фруктами стояла перед ним, и вид у фруктов был именно такой аппетитный и изысканный, какими он их себе воображал.

Мэт выпучил глаза. Он ведь не хотел, чтобы фрукты появились, он просто представил — с упоением и восторгом. Правда, представляя фрукты, он ужасно хотел их съесть, так, может быть, из-за этого аппетита они и появились?

Мэт жадно бросился к вазе, выбрал ломтик дыни и откусил кусок. Лучше дыни он никогда в жизни не пробовал — сочная, ароматная. То, что дыня сочная, оказалось весьма кстати, ведь Мэт до сих пор не отыскал в этом мире родника. Покончив с дыней, Мэт съел еще несколько замечательно вкусных плодов, а потом представил, что ваза с остатками фруктов исчезает. Какая радость от густого тумана? А вот фрукты очень порадовали Мэта, и чувство приятной сытости в желудке сохранилось. А почему бы и нет? Ведь иллюзию сытости создать так же легко, как и иллюзию вазы с фруктами.