— Покорили германцев? — вытаращил глаза Мэт. — По другую сторону Рейна?

— Истинно так.

— Но когда же распалась империя?

— Объединенные в империю страны почти все откололись от нее к шестьсот пятьдесят третьему году от Рождества Христова, — ответил Аруэтто. — Но только в 704 году, когда умер последний из Цезарей, вестготы напали на Рэм. За ними следом пошли остготы и расправились с вестготами, так что Рэм был разрушен, но один из остготов провозгласил себя императором. Ни одна из стран, входивших в империю, не захотела покоряться тому, кто не был Цезарем, даже латрурийцу, так что это время и можно считать датой падения империи.

Мэт нахмурился.

— Но всего лишь сто лет спустя Гардишан основал свою империю.

Аруэтто кивнул:

— Он встал на руинах империи и возродил ее.

— Стало быть, Темных веков тут как бы и не было. Во всяком случае, они здорово подсократились, — сделал вывод Савл. — А каким образом Цезарям удавалось удерживать простонародье? Как вышло, что плебеи не разорвали на части Рэм?

— Как? Их в армию и во флот отправляли.

— А патриции не возражали? — поинтересовался Мэт. — Они же теряли прислугу!

— О, всегда находились несколько старых воинов, которые хотели бы вернуться в Рэм к своим семьям вместо того, чтобы осесть в защищенных провинциях.

— Ну а сыновья сенаторов? — спросил Мэт. — Как Цезарь добился того, чтобы они не слонялись около Рэма и не творили безобразия?

Савл рассмеялся лающим смехом.

— А как ты думаешь, кто там командовал?

Аруэтто кивнул:

— Верно. А сыновья плебеев становились центурионами, если не хотели отправляться в торговые путешествия.

— Да уж... — кисло усмехнулся Савл. — Торговцы так же способствовали расширению границ империи, как и воины, верно?

— О, гораздо больше, чем воины! Потому что сначала торговцы начинали торговать со страной и позволяли ее жителям убедиться в преимуществах рэмской цивилизации...

— То есть заваливали их рэмскими товарами и рассказывали, какие блага сулит центральное отопление и общественные бани, — растолковал Мэт.

Савл кивнул:

— Ага, и еще забивали юнцам головы россказнями про головокружительные чудеса Рэма, Карфагена и города Леванта. Еще бы не захотеть присоединиться к империи, особенно если учесть, что император всегда посылал легион для защиты купцов? Верно я говорю?

Аруэтто нахмурился.

— А ты точно не читал книг об этом, чародей?

— Ваше святейшество! — воскликнул внезапно вбежавший монах. — Разбойники нападают!

— В храм, скорее! — вскричал папа и повернулся к гостям. — Пойдемте с нами, ибо сейчас не будет лишней ничья молитва. Пойдемте и взовем к помощи святых!

Мэт представил себе невидимую молитвенную стену, ограждающую Ватикан. Он видел, что Савл вот-вот разразится каким-нибудь издевательским замечанием, и только собрался помешать другу, как вбежавший монах крикнул:

— С ними колдуны, ваше святейшество! Они уже швыряют огненными шарами по Священному городу! Святые защитили нас, и огненные шары упали на разбойников, но одному Богу известно, что они вытворят в следующее мгновение!

— Богу это известно, и он помешает им, брат Атений, — заверил монаха папа и позвал гостей: — Следуйте за нами!

Все поспешили к выходу. Мэт нагнал папу и на ходу поспешно проговорил:

— При всем моем уважении, ваше святейшество, возможно, полезнее для дела было бы, если бы мы с чародеем Савлом остались здесь и вступили бы в борьбу с колдовством?

Папа резко остановился.

— Но это будет опасно!

— Нам не привыкать, — бросил Савл.

Мэт пожал плечами:

— И в соборе будет небезопасно, ваше святейшество. А нам и прежде приходилось рисковать подобным образом.

— Что ж, тогда я принимаю ваше любезное предложение с благодарностью! Но вы хотя бы заберитесь на самый верх колокольни собора Святого Петра. Оттуда вам будет видно все вражеское войско, да и сила наших молитв поддержит вас!

— «Сила наших молитв!» — ворчал Савл, взбираясь на колокольню. — От молитв-то какой толк?

— В этом мире толку больше, чем ты думаешь, — отозвался Мэт.

Они поднялись на площадку над звонницей, откуда открывался прекрасный вид на город Рэм. Несколько мгновений двое друзей стояли молча, не в силах вымолвить ни слова. Наконец Савл выговорил:

— Слушай, совсем как Рим. Вон Колизей, а вон Форум — вернее, то, что от него осталось.

— Фонтана Треви* [28] еще нет, — отметил Мэт, — а вот акведук, похоже, все еще работает* [29] .