Пускай она все время жаловалась на свою печальную долю, но она была по уши влюблена в Мэта, Рамону только и нужно было — намекнуть ей, что Мэт в беде.

Лакшми ни за что бы не отказалась помочь Мэту. Ну а если учесть, что Мэт так удачно оговорился, выпуская ее на свободу, у нее и выбора-то не оставалось.

Тяжелый засов клацнул и отошел в сторону, дверь со скрипом отворилась, и Химена в сопровождении Савла вошла в комнату, отведенную Бейдизаму.

— Надеюсь, господин, тебе тут удобно?

— Настолько, насколько мне может быть удобно во франкском замке, — пробурчал Бейдизам. — Но я благодарен вам за то, что здесь у меня мягкая постель и есть окна — пусть это всего лишь зарешеченные бойницы.

— Надеюсь, и ты заслужил, чтобы с тобой обращались, как с благородным гостем, — скромно поговорила Химена. — Есть ли что-нибудь, чего ты пожелаешь?

— Что-нибудь помимо стражников, с которыми я вынужден изъясняться жестами?

— Да, что-нибудь помимо этого.

— Ну что ж... я бы не отказался от парочки наложниц, от хорошей еды правильно приготовленной.

— Я боялась того, что жизнь по нашим обычаям покажется тебе слишком скромной, — вздохнула Химена и уселась на небольшой стул с прямой спинкой. — Но все же здесь лучше, чем в твоем шатре или в чистом поле.

— Это верно, — признал Бейдизам. — Но ты должна поведать мне, каким образом мешаешь мои заклинаниям — почему выходит так, словно я их не произношу?

— Так получается, потому что ты их и не произносишь, — просто отвечала Химена.

Бейдизам вытаращил глаза.

— Я связала твой язык, господин, — призналась Химена. — Когда ты обращаешься к кому-либо, кроме меня, твои губы не произносят задуманных тобой слов — у тебя вырываются лишь бессмысленные слоги.

— Но почему же я этого не замечаю? — требовательно вопросил Бейдизам.

— Потому что сам-то слышишь слова, которые хочешь произнести, — пояснила Химена. — Другие же слышат сущую чепуху.

— Восхитительно! — воскликнул колдун, хотя радоваться особенно было нечему. — Но как же тогда ты понимаешь то, что я говорю?

— Когда я заклинала тебя, я сделала одно-единственное исключение, господин: когда с тобой беседую я, твоя речь становится осмысленной и твои губы слушаются тебя.

— Но если это правда... — обрадовался Бейдизам и довольно потер руки.

Заметив это, Савл одним прыжком оказался рядом с ним.

— Прекрати немедленно! Леди Мэнтрел! Он же трет свое...

Над рукой Бейдизама заклубился дым и превратился в громадного джинна с выпученными глазами и кабаньими клыками.

— Кто вызвал раба кольца?

— Я, Бейдизам! — воскликнул мавр. — Забери нас всех отсюда, о джинн! Перенеси все, что есть в этой комнате, в мой шатер за городской стеной!

Химена уже что-то пела по-испански.

— Слушаюсь и повинуюсь! — прогрохотал джинн, развернулся к Химене и Савлу и принялся размахивать руками.

А Савл выхватил из кармана какую-то засушенную травинку, обнял свободной рукой Химену за плечи и торопливо пропел:

А джинн уже закончил свои пассы и что-то пропел по-берберски. Вспыхнул ослепительный свет.

Савл, продолжая крепко держать Химену за плечи, вскинул руку и заслонился от яркого света. Их отнесло к стене. Но вот вспышка угасла, Савл опустил руку, ошарашенно осмотрелся... В комнате было пусто — колдун и джинн исчезли, остались только Савл, Химена и мебель.

— Какая же я дура! — вскричала Химена. — Я должна была это предвидеть!

— Мы не знали, насколько он хитер, — простонал Савл, отпуская плечи Химены. — И насколько ловок. Мне тоже следовало догадаться.

Химена покачала головой — ей не хотелось восхищаться, и все же она не смогла скрыть восторга.

— О, он, конечно, похотливая скотина, но он дьявольски изобретателен! Надо бы мне догадаться, зачем ему так много перстней и колец! Я должна была понять, что Бейдизам способен-таки произнести заклинание при мне!

— Надо сказать, что как раз последнее вы предполагали, — попытался утешить ее Савл. — Именно поэтому вы и просили, чтобы я вас сопровождал, помните? Оказалось, что вы были правы.