— Я об этом позабочусь, — ответила Алисанда и увела Мэта в замок.

Мэт успел подумать о том, что его магия может ослабнуть, но быстро успокоил себя тем, что для людей женатых это не грех, а добродетель.

Через два часа Алисанда негромко, гортанно смеялась в ответ на очередной комплимент мужа. Отсмеявшись, она глубоко вздохнула, и лицо ее стало серьезным.

— Я на самом деле должна рассказать тебе о том, что случилось, любовь моя, — сказала она.

— Что ж — должна, значит, должна, — вздохнул Мэт. Он встал с кровати и завернулся в простыню. Обернувшись, он увидел, что жена накинула на плечи мантию и садится на стул в форме песочных часов.

— Грешно нам наслаждаться друг другом, когда наш народ подвергается нападениям врагов, — изрекла Алисанда, однако на ее порозовевшем лице играла улыбка, напрочь отрицавшая это заявление.

— Я не стал бы так уж сильно себя винить, — возразил, Мэт, сев на край кровати и взяв жену за руку. В который раз его поразила невероятность того, как удалось ему, вечному неудачнику, завоевать сердце такой красавицы. — В конце концов гармония жизни в стране зависит от гармонии жизни монарха. А я искренне надеюсь, что вношу в это дело свой посильный вклад.

Алисанда нахмурилась:

— И это говорит чародей, мудрец?

— Думаю, да, — задумчиво отозвался Мэт. — Почему бы и нет? Попробуй взглянуть на вещи так: если счастлива королева, то счастлива и ее страна. Надеюсь, я делаю тебя счастливой?

— Счастливее меня нет никого на свете! — страстно проговорила Алисанда и коснулась губами кончиков пальцев мужа.

Прикосновение ее губ вновь пробудило в Мэте желание и он удивился тому, что оно проснулось так быстро.

— Ты опять меня отвлекаешь.

Алисанда изумленно глянула на Мэта и лукаво усмехнулась:

— Разве мне не следует радоваться своим женским успехам в той же мере, в какой я радуюсь своим успехам королевы?

— О, конечно же, стоит, — выдохнул Мэт, наклонился и поцеловал жену.

Алисанда отстранилась, поправила мантию и выпрямилась.

— И все же счастье моего народа зависит от того, сумеем ли мы прогнать джиннов раз и навсегда.

— Эти духи мне знакомы, — протянул Мэт. — Они действительно зовутся джиннами. Мужчина — джинн, а женщина — джинна.

Алисанда испуганно вздрогнула;

— У них и женщины есть?

— Конечно, — ответил Мэт. — А откуда бы тогда брались новые джинны? Некоторые из них — ребята неплохие, но некоторые — очень, очень злобны.

— Не представляла, что тебе так много о них известно, — удивилась Алисанда. — Как же так получилось, что Савл о них почти ничего не знает?

— Ну... Савл большей частью изучал философию — он джинна способен узнать только тогда, когда тот вылезет из бутылки, причем желательно, чтобы на том была вышитая жилетка и шаравары.

— Нет, он их узнал и сказал, что это джинны, но он ни словом не обмолвился о том, что среди них бывают мужчины и женщины.

— Странно, учитывая, что он вырос, просматривая телевизионные передачи, пожал плечами Мэт. — Ну что можно сказать — это не его конек, надеюсь, что в «Сказках тысячи и одной ночи» он хотя бы названия прочитал.

— Так они арабы? — широко открыв глаза, спросила Алисанда. — Магометане?

Стало быть, в этом мире пророк тоже родился. Мэт кивнул.

— Не все, но некоторые из них. Думаю, далеко не все джинны обращены в эту веру. К тому же я вовсе не уверен и том, что те, которые напали на нас сегодня, имеют арабское происхождение. Они не похожи на сказочных джиннов, и речь их не похожа на арабскую. По крайней мере те немногие арабы, с которыми мне довелось общаться, так не разговаривали.

— Ты был знаком с джиннами? — оторопело вымолвила Алисанда.

— Да нет же, — несколько раздраженно проговорил Мэт. — Скажи мне лучше, давно ли они начали нападать?

— С того самого вечера, как ты нас покинул, — ответила Алисанда. — Во время первого нападения им удалось разрушить часть крепостной стены, и каменщики до сих пор заняты ее починкой. А потом Знахарь прочел стихотворение то самое, которое ты слышал от него сегодня, и прогнал джиннов прочь. Но они вновь вернулись перед зарей, и стоило Савлу прогнать одного из них, как его место тут же занимал другой. Жители города проявили великое мужество: они взбирались на стены и осыпали джиннов камнями, но те только хохотали и прорывались в город, где разрушали дома, хватали людей, лошадей, били их друг о дружку и потешались. Савлу и Орто Дружелюбному пришлось изрядно потрудиться, чтобы отогнать их. Они исчезли через час после восхода солнца — словно бы затем, чтобы показать нам, что им не страшен солнечный свет и что они творят, что хотят.

— Они кого-нибудь убили?

— Точно не знаю, но с тех пор в городе умерло несколько стариков.

— Старики всегда умирают, — кивнул Мэт и нахмурился. — Стало быть, джинны просто пытаются запугать нас, а не причинить какой-либо ощутимый вред. К тому же Савл оказался куда более крепким орешком, чем они думали. Совсем недурно для философа. Однако у меня сильное подозрение, что стоит джиннам захотеть, и положение может здорово осложниться. Как часто они появлялись?

— Раз или два в неделю. Священники и монахи молятся об укреплении духа Савла н его учеников — он обучил некоторых из них своему стихотворению. Молятся и многие жители города.