— Совсем наоборот, — возразил Рамон. — Эти вещи создают в доме уют и радуют любую хозяйку. Думаю, они много значили для тех, кто их оставил.

— Не может такого быть! Тогда эти люди взяли бы все добро с собой!

— Вещи нужные, но не нужнее жен и детишек, — поправил незнакомца Рамон. — Люди взяли с собой только то, что могли унести или самые ценные из своих сокровищ. А оставили те вещи, которые им дороги, но без которых они могли бы обойтись.

Мэт согласно кивнул.

— У них не было выбора. Возьми они с собой все эти вещи, они бы не смогли далеко уйти, и тогда мавры изловили бы их и сделали бы рабами, а может, и прикончили бы в запале. Только полный дурак может считать, что пожитки важнее жизни.

— Ну и ладно, я полный дурак! — задиристо выкрикнул незнакомец. — Раз те, кто все это бросил, думают, что могут без этого обойтись, вот пусть и обходятся. Теперь моя очередь обзавестись хорошими вещичками!

Мэт шагнул к незнакомцу.

— Да ты ведь просто воришка, понимаешь?

И тут Каллио поразил его до глубины души: он упал на колени и разрыдался.

— Ну-ну, не надо, перестань. — Мэт склонился к Каллио, пытаясь того утешить.

Коротышка отшатнулся от его протянутой руки, крича:

— Ну и пусть! Пусть! Да, я воришка, просто воришка! Я с малолетства ворую, с тех пор, как научился разрезать кошельки! А я разве виноват, что я такой, какой есть? Разве я виноват, что меня ловили за руку всякий раз, когда я пытался стянуть что-нибудь посерьезнее?

— Тебя ловили? — нахмурился Рамон. — Но в средние века за кражу отрубали руку! Как же так вышло, что у тебя обе на месте?

— Ну, это... — смущенно проговорил Каллио. — Может, из меня вор и так себе, зато я умею быстро улепетывать, если что. — Слезы его мигом высохли, он улыбнулся. — Дайте, я вам кое-что расскажу! Как-то раз я зашел за спину одному стражнику... Я ведь маленький — никто и не заметил! А то еще был случай одного вели вешать, а как повесили, я в толпе затерялся... А еще... смотрю, в каталажке — решетка в окне. Я потянул — а она на меня падает. Я еще потянул... уж — как другие-то выли, кто в каталажке сидел. Я-то махонький — и вылез в окно, а они не сумели! Ну а когда стражники явились поглядеть, чего это так все разорались, меня уж и след простыл!

— Увлекательно, — отметил Мэт и испытующе уставился на Каллио. — Небось напеваешь себе под нос, когда проделываешь подобные штуки?

Каллио в изумлении вытаращил глаза.

— А ты откуда знаешь? Ну да, напеваю тихонечко — только мне и слыхать.

Ну, понятно, так, что было слышно только ему, но при этом, сам того не сознавая, этот воришка призывал себе в подмогу некие силы. У Мэта родилось подозрение, что Каллио — на самом деле волшебник с ограниченной, но очень большой силой.

— А ты не пробовал петь, когда воровал?

Каллио выпучил глаза.

— Когда воровал? Да меня бы тогда в два счета приметили! Ясное дело, нет!

Ну, естественно, а когда удираешь — почему бы не петь! В буквальном смысле слова «под защитой тени». Мэт решил пока не заострять внимание Каллио на столь странном противоречии — до тех пор, пока сам точно не удостоверится, на что способен этот жулик. Зачем зарождать в его душе несбыточные надежды? В особенности если Каллио собирается грабить честных жителей.

Ну а как насчет нечестных жителей? Об этом Мэт решил подумать на досуге, но скорее всего Каллио побоится обворовывать других жуликов. Мэт обменялся взглядом с отцом и понял, что тот тоже догадался о необыкновенном таланте мелкого воришки.

Каллио заметил, как переглянулись Мэнтрелы. Он нахмурился, страх его исчез. Он мрачно стрелял глазами то в одного, то в другого.

— Чего такое-то? Вы что-то про меня вызнали, чего я сам не знаю? Что такое делается, а?

— Война, — протянул Мэт. — Мавры могут в любую секунду перевалить через холмы.

— Ой, только не надо меня запугивать!

— Почему и не попугать, если это может спасти тебя? Смотри, не ошибись, Каллио! Мавры изловят тебя и не только отберут все твое добро, они и тебя заберут! Продадут тебя в рабство!

— А я сбегу! — браво ответствовал Каллио, но здорово побледнел.

— Может, и сбежишь, — не стал спорить Мэт. — Но опять станешь нищим. И что тогда тебе толку от этих вещей?

— Нет, не уговаривайте меня бросить столько добра! — взвыл бедный воришка. — Это все, что у меня есть, все, что когда-либо было в жизни! Ни одна женщина не хотела меня, потому что я был нищий и не мог заработать денег для нее! Ни жены, ни детей, ни своего дома! И друзей у меня не было — все думали, что я слишком хилый, что меня не за что уважать! Впервые в жизни у меня хоть что-то появилось, хоть что-то вообще!

Мэту стало ужасно жаль беднягу. И Рамону тоже.

Он сочувственно проговорил:

— Но если тебя поймают, у тебя снова ничего не останется, а чем больше ты набираешь добра, тем медленнее идешь.

— Вот-вот, — подтвердил Мэт. — А поймают непременно — раньше или позже.

Тележка, нагруженная всяким хламом, не стоит ни твоих рук, ни тем более — твоей жизни.

— А ты думаешь, я этого не знаю? — взвизгнул Каллио. — Да если бы мне случилось отыскать какие-нибудь дорогие камешки или золото, я бы мигом все это повыкидывал! Но я ничегошеньки такого не сыскал, ничегошеньки! Ни камешков, ни монет, ни побрякушек! Эти вредные свиньи все с собой уволокли! Я не нашел ничего ценного, ничего! Так не лишайте меня хотя бы этой малости!