Подписанный Валлине Рамией Коллес, запрос был ограничен сроком в полтора года (правда с оговоркой о возможном продлении). А вот цель была указана весьма интересная. Участие в союзе матерей Валоры. Это, как я понимаю, так их дамский чайный клуб называется? Где межзвездные суда на досуге проектируются? В целом, ничего ужасного. Может, у них работать в этом клубе только граждане Валоры имеют право. Главное узнать, какие последствия для меня будет иметь подписание такой бумаги. Что там с обязанностями и ответственностью. А вот изучать Валорское законодательство, ко всему прочему, желание как-то не было.

На кивере пропищал будильник. Закрыв файлы, отправилась к Сумудину. Док был нервный и раздраженный. Пыхтел над образцами в центрифуге, бегал к экрану с показателями и обратно. Что-то явно не получалось. При моем появлении, на какое-то мгновение остановился, поглядывая очень пристально, даже плотоядно. Стало не по себе. Казалось, еще пара минут таких раздумий, и меня на кусочки для опытов разберут. Примерно так все и вышло. Сумудин набрал всего, к чему я его загребущие лапки допустил. И крови, и слюны, даже ушной серы наскреб, возмутившись что материала для работы мало. Ну, уж извиняйте, что я такая чистая хожу. Кроме того попытался заикнуться о женских физиологических жидкостях, за что был послан не самым близким маршрутом. Еще не хватало, чтоб он тут мне гинеколога изображал. Нам же еще работать вместе!

Сокрушённо повздыхав и кидая на меня просительно-тоскливые взгляды, медик вернулся к своим пробиркам и реагентам. Я даже себя злодейкой почувствовала, которая детям конфетку пожалела. Манипулятор. Только ничего у него тут не получится. В этом вопросе я была непреклонна.

Сумудин ворчал почти весь остаток дня. Видимо, нужной реакции не получалось. Я даже не решилась его вопросами своими отвлекать. У самой тоже выходило плохо. Перевод параметров оказался куда более сложным и утомительным делом. Если бы его можно было пропустить… Вот только без основ никак. Да и в программу валорские показатели не ввести. Приходилось жонглировать данными. Мы оба так заработались, что не сговариваясь, заказали ужин прямо в кабинет. Через несколько минут красный огонек на «почтовом лифте» оповестил о доставке. Внутри была пара закрытых контейнеров, с подписями. Глянув на записи, Сумудин протянул мне один, сам же со вторым ввернулся за рабочий стол. Жевали не отрываясь от экрана и почти не чувствуя вкуса.

Разошлись опять очень поздно и то, только после того, как на кивер пришёл приказ от Нарина. Обоим прилетело короткое сообщение «Отдыхать!». Спорить с главной властью на судне совсем не хотелось, да и событий было предостаточно, так что выполнили мы приказ без возражений.

Правда мне потом еще одно послание пришло, когда уже до комнаты добралась. Опять от Нарина:

«Хорошая моя, я бы просил вас с Сумудином все же не пропускать ужин. Мало мне было одного этого увлекающегося медика, теперь и за твоим питанием следить приходиться. У вас обоих достаточно времени на исследования. Не заставляй меня переживать.

Спокойного сна.

ЗЫ: Сумудин мне сказал о вашем разговоре в зале. Озвучиваю ту же просьбу от себя: не принимай ключевых решений без моего участия в обсуждении. Все что тебе кажется непреодолимой преградой, может оказаться просто временной трудностью»

Удовлетворенная вниманием к своей персоне, я улеглась, наконец, отдыхать.

Глаза не хотели открываться. Кажется, я проснулась, а кажется, нет. Гова была мутная, чумная. На виски давил неприятный, кисло-сладкий запах, тягучий и вязкий. Дышать было практически невозможно.

Чудились какие-то голоса. Может, сон? Первое ощущение, которое было точно не сном, это было чувство снимаемого с руки кивера. Щелчок. Даже протестующего писка системы не было, а он ведь на биометрическом замке, так просто не снять. Смутно знакомый тихий голос проговорил мне в ухо.

— Вы выбрали не того. Совершили весьма большую ошибку. Можно было бы смирить, реши вы заполучить Сумудина, но капитан… О, милая терри, как же вы ошиблись.

Слова воспринимались плохо, смысл ускользал. Тело было ватным, невозможно двинуть ни рукой. ни ногой. Меня завернули в одеяло и подняли на руки. Довольно аккуратно, если это имело какое-то значение. Вот только было очень стойкое ощущение, что дальнейшее мне не понравиться.

— Не переживайте, терри, все будет хорошо. Кр-14Р не самая плохая планета. Я все проверил. Атмосфера, все дела. Надеюсь, вам повезет выжить. Погодите, терри. Сейчас, сейчас. У нас с вами будет ровно 7минут, чтоб решить это недоразумение. Нарин — он оочень силен. Представляете, он даже во сне контролирует все системы корабля, проводя анализ каждые 7 минут. Но я тоже кое-что могу, так что он не найдет тебя. Он просто не зафиксирует никаких изменений. По-моему, это просто замечательно, — голова кружилась, к горлу подступала тошнота от неприятного запаха, который как вязкая жижа окутывал со всех сторон, — Готовься, маленькая земляночка. И… Помчались.

Меня трясло весьма сильно, тот кто нес, не очень заботился о комфорте. Было два перемещения на лифте, а потом меня плюхнули в кресло, все тек же завернутую в одеяло, пристегнули ремнями.

— А вот это, малышка, тебе больше не надо, — резкая боль в том месте, где крепился ре-транслятор немного отрезвила, но только на пару мгновений.

— Фадей такслиме анади, терри, — почувствовала легкое касание губ к щеке.

Через несколько мгновений раздался механический голос, а потом я почувствовала рывок в районе живота. И потеряла сознание