Сеня умолк. Но Ольше было мало.

– Что же заставило вас вмешаться?

Сеня, не отрываясь, глядел на дорогу. Миновали Половинки - до Николаева оставалось минут десять езды.

– Погибло два наших агента. В Коблево. Двенадцать дней назад. Как раз когда "сторож" находился в тени вашего метеоспутника, в течение всего полутора минут.

– Завгородний?

– Не лично, конечно. Но, похоже, он за этим стоит.

– А кто он? Тоже ваш? Из созвездия?

Сеня снова глянул на нее с уважением.

– Догадалась? Молодец. Нет, он не имеет отношения к нашей службе. Земля, безусловно, заинтересует любую высокоразвитую цивилизацию. Похоже, мы столкнулись с конкурентами, о которых до сих пор не подозревали. Причем ребятам пальца в рот не клади. И уступить мы не можем просто так, и на рожон не полезешь... Иди-знай, кто они? А нам объявили войну, пока тихую: "сторожа" сковырнули, Артура пытались устранить. Короче - незавидное положение.

– Значит, Завгородний не землянин?

– Наверное. Хотя, может и землянин. Его могли завербовать.

– А почему вы решили, что он имеет отношение к смерти ваших агентов?

Сеня покосился на Енота.

– У одного из них сработал аварийный прибор для фиксации изображений. Вроде фотоаппарата, только миниатюрный. На последнем снимке Завгородний и один из его громил. За секунду до смерти.

Сеня тяжело вздохнул.

– Он был соотечественником Енота. Они готовились в одном центре...

Некоторое время слышался только шелест покрышек по асфальту, сильно сдобренному гудроном.

"Почему они мне все это рассказывают?
– подумала Ольша и сама же себе ответила: - А чего им бояться? Мне и стукнуть-то некуда. Але, это управа безпеки? Тринадцатый отдел по борьбе с нечистой силой? У меня тут инопланетяне-разведчики. Люди - две штуки и колония кристаллических микроорганизмов - одна штука...

Заикнешься ведь - в психушку упекут. Мне даже Ритка, лучшая подруга и та не поверит. Отец - не поверит. Не тащить же с собой Паху с винчестером в качестве доказательства?"

Прерывая ее мысли замигал тревожный красный огонек на пульте. Сама-собой выскочила короткая трубочка антенны и зазвучала незнакомая речь. Сеня ответил на том же языке. Наверное, это был его родной язык. Ольша никогда не слышала ничего подобного.

Уже через минуту Сеня, не прекращая слушать, свернул с трассы и поехал пыльным проселком вдоль куцей полоски не то высокого кустарника, не то деревьев-недорослей.

Голос не умолкал ни на секунду; было в нем что-то от скороговорки темпераментного футбольного комментатора-итальянца. Непременно итальянца никто так не захлебывается, не глотает окончаний и не тараторит, пытаясь спрессовать информацию, как горячие жители Апеннинского сапога.

Вскоре Сеня остановил машину. Антенна втянулась в приборную доску, голос умолк. Енот распахнул дверцу, выбрался и немедленно полез в багажник. Паха помогал ему доставать содержимое - несколько небольших чемоданчиков, два ящика вина да Ольшину сумку. Сеня опустошал бардачок.

– Что случилось-то?
– спросила Ольша на всякий случай.

Сеня выгреб стопку тысячегривных банкнот толщиной с кирпич, в карман даже не лезла. Еще две таких же он отдал Еноту.

– Ищут нас, - просветил он.
– Полиция, отдел по борьбе с терроризмом. Машину срисовали, надо сменить.

"Ага, - догадалась Ольша.
– Эту бросят, а на шоссе кого-нибудь тормознут. Убить не убьют, наверное, но оставят посреди дороги с разинутыми ртами, это точно."

Но, поразмыслив, решила: нет. Не станут они этого делать. Нельзя, добытая таким образом машина очень быстро станет "горячей", ибо пострадавшие немедленно сообщат в полицию. А Сене энд компани подобная реклама ни к чему. Как они умудрятся выкрутиться Ольша даже не представляла.

Тем временем Енот с Пахой отнесли немногочисленные пожитки метров на двадцать в сторону.

– Пошли, - сказал Сеня. В руках его чернел предмет, напоминавший пульт дистанционки от видика.

Отошли к вещам; Паха уселся на ящики, Енот, скрестив руки на груди, приготовился наблюдать. Сеня открыл капот, покопался внутри и извлек черный плоский ящичек размером с дипломат. На верхней его плоскости красноречиво скалился череп с костями.

Сеня присоединился к остальным, бережно водрузив ящичек на чемоданы. Ольша нервно переминалась с ноги на ногу. Наконец на машину был направлен пульт и надавлена одна из кнопок. Сначала ничего не менялось. Потом послышался негромкий хруст и корпус "Северного ветра" стал медленно сминаться, словно его со всех сторон сдавливал гигантский пресс. Металл обшивки пошел складками, машина сворачивалась в ком, в округлый морщинистый ком, быстро уменьшаясь в размерах, словно проваливалась внутрь себя. Последними скукожились покрышки колес.