Ершов передернул плечами, словно вселенский холод дохнул на него, и медленно прошелся по «русскому» пляжу. Белая сыпучка под ногами будто светилась, местами перемежаясь полосами тяжелых сажных песков. Очень удобный пляж — с моря его окаймляла полоса рифов, и ни одна акула не заплывала «за буйки».

Грига подавил тяжкий вздох. Всё у него хорошо, просто замечательно — и третью звездочку обмыли, и отец не нарадуется, что сыночек за ум взялся… Вот только без Марины любые победы уцениваются. Улыбка этой своенравной красавицы — вот истинная награда! А уж если «Росита» хоть чуточку погордится успехами «Халида», жизнь моментально обретет величайший смысл и значение.

— Товарищ старший лейтенант! — громадная фигура Юдина очертилась в потемках. — Все на месте, можно ехать.

— Едем, едем…

Ершов залез в просторную кабину «Петербильта», и сунул «калаш» под сиденье.

— Ствол с собой?

Сержант осклабился, похлопав по прикладу ручного пулемета.

— Мой размерчик!

— Ну, тогда я спокоен. Трогай! Нужно до рассвета сдать груз на аэродроме в Лаас Гиил, и вернуться.

— Успеем! — Юдин уверенно кивнул и завел мощный дизель.

Тягач, мерно клокоча всеми цилиндрами, покатил по плотному песку. Лучи фар шатались, будто выискивая дорогу, и вот вцепились в накатанную грунтовку, уже лишь вздрагивая на колее.

Пустыня таяла в потемках, подсвеченная дотлевающим закатом, гаснущей багровой полосой, разделявшей две черноты — неба и земли. Корявые акации будто приплясывали в свете фар, а порой шарахались прочь мелкие стада одногорбых верблюдов-мехари. Это был груз на экспорт — саудиты на том берегу Аденского залива охотно кушали верблюжатинку.

Чем дальше караван уходил от побережья, тем круче горбатились холмы — начиналось предгорье. Словно пограничные столбы близкого хребта, вытягивались термитники — глиняные конусы или пирамиды выше человеческого роста. Вспугнутые ревом моторов, порысила в ночь стайка голенастых страусов.

— Вот какими курями надо народ обеспечивать! — хохотнул Юдин, и осекся. — Товарищ старший лейтенант…

— Вижу, — процедил Ершов. — Ребят предупреди!

Сержант забормотал в микрофон шипевшей рации, исподлобья глядя вперед, где дорогу загораживал шлагбаум из кривого ствола акации. Возле него прохаживался десяток с автоматами наперевес, а поодаль, на обочине, выдавались куполки акалов — «вигвамов» местных кочевников, крытых шкурами и тряпьем. Их окружали изгороди из колючих веток с устрашающими колючками.

Рокоча, «Петербильт» подкатил к шлагбауму.

— Скажи Армену, пусть осмотрится, — негромко скомандовал Григорий. — Уж больно наглеют черные. Как бы чего не припрятали в кустиках.

— Уже! — кивнул сержант. — Ара передал, что сходит прогуляться.

Успокоено кивнув, Ершов опустил стекло и выглянул.

— Что случилось, командир? — спросил он развязно, капризным тоном «белого сахиба».

Чернокожий повращал белками, и важно ответил, приосанясь:

— Мы — досмотровая команда. Нам поручено проверить груз!

— Пору-учено? — затянул Григорий. — Это кем же?

Страж поугрюмел.

— Много болтаешь, белая силька![6]Плати, давай!

— За что? — вытаращил глаза старлей.

— За досмотр! — глумливо ухмыльнулся черный.

Зашипела рация.

— Товарищ старший лейтенант, — тихо заговорил сержант. — Справа два КПВТ и расчеты. Ара спрашивает, что делать?

— Гасить! — неприятно улыбнулся Ершов, и перешел на сомали: — А сколько возьмешь, командир?

— Сто долларов с машины! — выпалил черный страж.

— Двадцать.

— Девяносто! — разгорячился «начохр».

— Ладно, ладно! Двадцать пять.

— Товарищ старший лейтенант, — вмешался Юдин в торг. — Чисто!

— Восемьдесят! — азартно воскликнул сомалиец.

— Согласен!

Григорий отворил дверцу, и сошел, дружелюбно улыбаясь. «Стечкин» будто сам прыгнул в руку, и два выстрела слились в один. Пули легли рядом, разрывая черному бойцу его жадное сердце.

Полыхнули фары, слепя охранников, и на дорогу тяжело соскочил Юдин, разворачивая РПК. Пока подбежали бойцы Хусейна, очередь скосила половину «досмотровой команды». Трое или четверо бросились в пустыню, их догнали одиночные — стреляли «ниндзя» Армена Багирова. И тишина…

— Какая выучка! — впечатлился шейх. Склонив голову, выслушал доклад подлетевшего парнишки в одних шароварах да чалме из грязного полотенца, и озабоченно поцокал языком. — Плохо дело, «Халид». Нас остановили не простые солдаты, а «красные береты», гвардейцы Сиада!

Ершов пожал плечами.

— Войну не сохранить в тайне, джаалле Хусейн. Вот она и началась…

— Товарищ старший лейтенант! — донесся грубый голос из темноты. — Тут местные! Просят, чтобы их не убивали!

— Пастухи?