Хм…

— Ольга Николаевна, как Вашу подругу зовут?

— Ну Вы же знаете, зачем спрашиваете?

— Лично я — не знаю?

— Что Вы хотите от меня?

— Телефон продиктуйте её…

— А что случилось?.. — жалобно.

— Ничего трагичного! В поезде было происшествие. Нужны показания свидетелей. Ищем всех, кто ехал. Не волнуйтесь. Ей ничего не грозит. Даст показания и будет жить спокойно дальше. Эпизод с вашим паспортом не всплывёт.

— Правда?.. — заглядывает требовательно в глаза.

С улыбкой киваю.

— Ах… все равно ж соврёте!

Мда… не слишком тут о фейсах высокого мнения. Хотя это правда, надо будет — соврём.

— Анастасия Барковская. Вот телефон…

Записывает в отрывной блокнот. Дергает лист. Отдаёт.

— Благодарю. Всего хорошего.

Смотрю на лист, по привычке запоминая порядок цифр.

На улице присаживаюсь на первую попавшуюся лавочку и долго настраиваюсь, чтобы набрать её.

Дыхание сбито… Как говорить? Что говорить?!

Хотела бы поговорить — не сбежала бы.

«Ну что ты телишься, Майор?! — психую на себя. — Звони, давай!»

Делая вдох поглубже нажимаю на дозвон.

Анастасия, значит… Красиво… И гораздо теплее, чем Ольга.

«Абонент временно недоступен».

Хочется запустить телефоном в стену. Надо было адрес еще взять. Ну да ладно! Будет у меня завтра адрес. Татьяну напрягу. Что она зря рядом болтается?

Но надо мне не завтра, а прямо сейчас! Может, сейчас озаботить? Только вот светить я им не хочу Настю. Ладно… завтра брата попрошу.

Возвращаюсь к тачке через парк.

Сажусь внутрь.

— В Александровский…

Телефон нагревшийся в руке вдруг вздрагивает вибраций.

«Абонент снова в сети».

Тут же нажимаю на дозвон.

Гудки…

С каждым моё сердце ускоряется всё сильнее.

— Да?…

Зависаю. Её голос… Время словно останавливается. Давай! Говори, майор!

— Я слушаю…

— Настя… — очень непривычно произносить ее имя вслух. — Это Сергей.

— Какой… — срывается ее голос, — Сергей?..

— С которым ты через три недели едешь в Москву. Забыла?

Тишина.

— Я хочу встретиться. Сегодня. И услышать почему ты сделала так, как сделала.

— Вы ошиблись, — очень спокойно и даже доброжелательно. — Не звоните сюда больше.

Скидывает.

Не дыша стискиваю зубы. Меня разрывает изнутри…

Перезваниваю!

Занято…

Занято…

Занято…

Я в чёрном списке?

Окей!!

— Личное дело по Эве Мамедовой где? — меряю я шагами кабинет. Сидеть уже сил нет. И с упырем этим общаться.

— С этим сложно…

— Я что в книжном магазине — легко, сложно? Я сделал официальный запрос по антитеррористической деятельности. Мне нужно видео с допросов!

— Так… трубы у нас прорвало, товарищ Майор! Хранилище в подвале. Залило. Бумага размокла, техника с базами сгорела. Нет больше ничего.

— Ты в себе, Гузов? В каком смысле — нет?

Разводит руками.

— Все списано, акт приложен. Я вообще в отпуске был, когда происшествие случилось. Только отчёты остались, что на личных носителях были. Виновные уволены с взысканием.

Вот тварь…

— Каким числом ты дело закрыл? — Кидаю ему папку. — И какого числа потоп твой был?

Которого наверняка не было и вчера придумали. И ночью акты о списании строчили, да задним числом проставляли.

— Все документы в электронном виде должны были уже уйти в общую базу.

— Тут виноват… не успел… — стирает испарину со лба. — Всё понимаю… выговор…

Нет, выговором ты не отделаешься, майор.

— Выговор?.. Двое суток у тебя все документы заново собрать и подшить.

— Товарищ майор, ну далась Вам эта Мамедова… — с тихо скрываемой яростью. — Своих же людей под трибунал подводите. Ради кого? Подстилки бандитской?

Желваки на моем лице играют, в глазах темнеет.

Вдох… Выдох…

— Или ты мне найдёшь её дело, её тело, её дочь. Или я тебя посажу.

— Да за что?!

— За похищенного ребенка её посажу, по которому ты был обязан дать ориентировки и поднять волну. И не сделал. Может девочка из-за этого уже мертва. А может — в плену.

— Да Ваш он что ли, ребенок этот?!