— Ну, здравствуй… любимая, — хриплю я сдавленно.

Нахуй было бегать? Поговорили бы спокойно, вдвоем. Теперь вот так!

— Господи… — дрожит ее голос. — Откуда ты взялся?..

— Ты думала, я тебя не найду? — усмехаюсь я горько. — Наивно. Ты забыла, кто я?

Нет, в моей груди больше не порхает, и голова моя не кружится от её близости. Мне больно, твою мать! Больно! Душно! Изнутри меня рвётся бешеный зверь, который хочет порвать всех тут к чертям. И её тоже. Её — в первую очередь!

— Я думала… не станешь. Зачем?

— Зачем? Ах да. Случайный секс. Делов-то… Часто практикуешь?

— Перестань! — отворачивается.

За локоть рывком разворачиваю к себе.

— В глаза смотри! Замуж, короче, выходишь, да?

Поднимает на меня взгляд. Выпрямляет спину.

— Да!! — тихо и зло рявкает мне в лицо. И ее голос просаживается. Просаживается на такую отчаянную горькую ноту в конце… Задохнувшись сжимает губы.

Что меня ломает от плещущейся в груди нежности к ней густо смешанной с ненавистью. Я теряю контроль над чувствами, не понимая бить по ней или умолять её… спасать ее… что?!..

В ярости перехватываю её за шею сзади, прижимая лицом к себе.

— Настя… ты что… зачем?… — задыхаюсь я, ласкаясь своей щекой об её висок.

— Всё! Пожалуйста! Стоп!! Забудь!

Отталкивает руками в грудь.

— Я не знаю Вас, Сергей Алексеевич, — берет себя в руки. Голос — лёд!

— Мм… — отстраняюсь я.

И вот дальше всё решается очень просто. Есть эта Настя, а есть та, моя. Если я поверю этой, значит, моей больше не существует. А я не могу её похоронить… Не могу!!

И поэтому…

— Тогда у тебя проблемы, Анастасия. Потому что я тебя знаю… другой. И мне зашло.

За шторкой приближается голос Муратова. Настя испуганно дернувшись, сбегает в кресло. Мы сталкиваемся с Муратовым в проходе. Растерявшись, с вопросом смотрит на меня, замерев в проходе.

— Уходите, товарищ майор?

— Татьяны долго нет. Встречу…

Выхожу в фойе, оттуда на улицу. А Настя там с ним вдвоем…

Сигарету мне… срочно!..

Затягиваюсь поглубже, выпуская вверх дым.

Это будет тяжело, Зольников. Очень!..

После театра мы едем в ресторан.

Коньяк льётся в бокалы чаще, разговоры из абстрактных превращаются в более личные.

Это уже далеко не третий тост. Но мне сейчас плевать.

— За любовь! — поднимаю я бокал, с холодной улыбкой глядя в глаза Насте.

Никакой реакции. Ровно до тех пор, пока я не прижимаюсь губами к пальцам Татьяны, стреляя ей в глаза многозначительным взглядом.

Пухлые чувственные губы Насти обиженно вздрагивают. Тут же поджимает, пряча эмоцию за глотком шампанского.

Она не пьет практически, только пригубляет.

Мне хочется пробить её. Прикоснуться к ней под надетой маской надменной невесты подпола ФСБ.

Звон бокалов.

— Так, когда у вас свадьба, Глеб Евгеньевич?

— В эту субботу… наконец-то! Постоянно откладывается. Знаете ли… то траур, то командировка, то защита у Насти.

— Защита?

— Анастасия у меня теперь кандидат! — со спокойной, но нескрываемой гордостью. — Впереди докторская.

— Мм… — доливаю девушкам шампанского. — Здорово. А как вы познакомились с Анастасией?

Настя раздражённо хмурит брови. А Муратов наглаживает её пальчики, сжимая кисть…

Внимательно смотрю на его лицо. Не трезв…

— Я увидел Настю на нашем местном конкурсе красоты. Давно… Только майора получил. Но зачем такой красавице обычный майор… — чуть пьяная недобрая усмешка. — Когда на неё полковники заглядывались.

— Глеб… — одёргивает его едва слышно.

— Пришлось, знаете ли экстренно расти в звании, чтобы такую девушку пленить! — самодовольно.

Пленить?

— Глеб… — еще раз одергивает она, сжимая его пальцы.

— Очень интересно. Так, значит, само знакомство случилось позже?

— Да. Позже.

Делает глоток из бокала.

Мхм… значит, деталей знакомства не будет?

Играет медленная музыка. Я приглашаю Татьяну на танец.

— Что там за история у него с этой невестой?..

— Не вникала я в их историю.

— Татьяна… — раздражаюсь я.

Вздыхает.

— Госпожа Барковская числится у нас чёрной вдовой, Сергей Алексеевич.