Через некоторое время мы включаем на ее телефоне какую-то лайтовую порнушку под музыку и уносим вместе с сумкой в ванную. Закрываем плотнее дверь.

— Ну, рассказывай, капитан.

— Несговорчивых у нас не любят.

— Это угроза?

— Это угроза. Но Муратов не дурак. Понимает, что если уберёт Вас тут бригада посерьёзней приедет по его душу.

— И каков план?

— Купить. Не продадитесь — подставят, вероятно.

— Подо что?

— Кто же мне такую информацию сольёт?

— Ну как у вас обычно принято?

— Мм… не знаю! Может, с малолеткой? Что-нибудь публично обсуждаемое, чтобы внимание вашего руководства временно отвлечь. И чтобы замять и опровергнуть не вышло. Я бы сделала так. Клофелин и юная рыдающая девочка поутру в Вашей кровати.

— Ясно. Недурно. Спасибо за предупреждение.

— Возьмите деньги. Страшно…

— Нет, не очень.

Но принесённый кофе я не пью. Капитан мой может и на два лагеря играть. И сама же в меня этот клоф и влить.

— Не боитесь?

— Боюсь, конечно! Только Муратова вашего это не спасет. Утопит меня, приедет другой. Тоже Зольников, — улыбаюсь я. — Очень серьёзный и бескомпромиссный опер. Приедет не один, а с приказом от Московского генерала передать командование над Альфа группой. И с этой группой устроит тотальную зачистку отдела. Кто выживет при задержании, тот сядет и не выйдет. Я бы вам, Татьяна, рекомендовал уволиться, если игра начнет разворачиваться в эту сторону. Муратов же это понимает?

— Наверное.

— Тогда Ваш сценарий неинтересный. Ему звезду дешевле потерять, чем свободу. Нельзя ему меня обижать. Это ему прописка в ментовскую зону. Пожизненно. Не дорастают идиоты до подполковников ФСБ и руководителей отделов.

— Тоже верно. Но деньги дешевле взять…

— Ты мне лучше скажи, во сколько Барковская сегодня со смены возвращается домой?

— В одиннадцать… — вздыхает. — Зря Вы это.

— Ложись спать, Татьяна.

— Как скажете, товарищ Майор, — поджимает губы.

Стягиваю футболку, открываю шкаф…

Чувствую на спине взгляд. Забираю с полки водолазку. Спина моя начинает гореть, я замираю, чувствуя, что сзади близко стоит Татьяна.

— Останьтесь, Сергей… — на ухо. Палец скользит по моей спине вдоль позвоночника

— Это больше не входит в твои должностные, Татьяна.

— Это личная инициатива. Без всяких обязательств. Просто… секс. А завтра забудем об этом.

— Спасибо. За предложение. Но я не могу.

— Женаты?

— Практически.

— Кремень! — с ноткой раздражения.

Натягиваю чёрную водолазку, накидываю пиджак.

— Так, а Барковская Вам зачем, Сергей Алексеевич? — красиво ложится Татьяна на кровать. Из под юбки видна резинка чулок.

— Так я ж на ней практически и женат! — улыбаясь, отшучиваюсь я.

— Ну-ну…

Выхожу из гостиницы через кухню под удивлённые взгляды персонала. Но никто не пытается тормознуть. Ловлю на улице тачку.

И еду к дому Муратова…

Коттедж Муратова утоплен в жилой массив и отгорожен от проезжей части небольшим, но густым садом. До входной двери брусчаткой выложена дорожка. На столбе — яркий фонарь.

На середине дорожки притормаживаю. У входа камера… Установлена наискосок, так, чтобы захватывать входную дверь, забор, ворота.

Ясно…

Поднимаю с земли упавшее яблоко, швыряю в железный высокий забор, чтобы проверить есть ли собака. Грохот. И тишина… Собак нет. Значит, камеры выводят сразу на пульт охраны. И реагироват будут быстро. В лоб идти глупо. Но поговорить надо.

Делаю несколько шагов вглубь сада, под кроны деревьев. У ореха стоит резная лавочка. С дороги её не видно. Провожу рукой. Мокро… И я сажусь на ее спинку, как сидели мы раньше пацанами в дождливые осенние дни. Я и чувствую себя влюблёнными пацаном… Но только вот, раньше мне всегда безапелляционно отвечали взаимностью. Да и на чужих невест я не зарился.

А сейчас… Везёт, нам, Зольниковым, на Елен Троянских. Я думал, хоть меня благополучно пронесло. Как же…

Анастасия Барковская…