— Ладно, я рад, что ты в адеквате. На днях созвонимся. Решим, что дальше. Анализы все твои мне выслали, отдам в Склиф. Пусть профессора посмотрят.

— Всем привет от меня, — заканчиваю разговор, услышав, что открывается дверь палаты. — Бабушка пусть не волнуется.

— Сергей Алексеевич, к Вам посетитель, можно пригласить?

— Кто?

— Коллега Ваш. Глеб Евгеньевич.

— Глеб Евгеньевич?…

— Муратов.

— Муратов… Муратов…

Подполковник! — вдруг вспоминаю я.

Мелькает какой-то образ с фото в голове. Еще какие-то рваные ассоциации. Это же… местный подпол, начальник отдела.

— Пригласите, да. Но я хотел бы присесть.

Он перекладывает мою кисть левее. Чувствую пальцами пластиковые крупные кнопки.

— Это панель управления кушеткой. Поднимите спинку. Это вызов медсестры…

Подняв спинку, разглядываю палату. Замечаю, что дверь в палату очень массивная с открывающиеся окошком, как на зоне. Только обита мягким и светлым покрытием.

Ну, вообще логично. Психоневрологический же… Психозы, мании. Вот уж не думал, что когда-нибудь здесь окажусь.

Лицо Муратова мне знакомо по фото. Кажутся знакомыми и голос, и мимика. Но никаких обстоятельств, связанных с ним я вспомнить не могу. Он говорит мне несколько дежурных фраз: «рад, что обошлось… уверен, я быстро приду в норму… дела не ждут!»

Киваю.

— Глеб Евгеньевич, а где мой ноутбук и телефон?

— Ноутбук и все документы, над которыми Вы работали в Вашем кабинете. Кабинет я приказал опечатать. Отчет о произошедшем отправил.

— А что произошло?

— Мокрая лестница… Вы поскользнулись. Мы вызвали скорую. Сначала в реанимацию, когда состояние стабилизировалась — сюда. Здесь — глав врач и его зам — специалисты в области повреждений мозга. Лучших в наших краях не найти.

— Ясно… Распорядитесь доставить мне сюда ноутбук и телефон.

— Телефон мы, к сожалению, не обнаружили.

— Как так?

— Увы, — пожимает плечами. — Возможно, Вы оставили его в гостинице?

Нет, невозможно.

— Жаль. Там много ценного.

— Опасная потеря, — смотрит он мне в глаза. — Не будет ли утечки?

— Там хорошая защита. Взломать его и сохранить данные практически невозможно.

— Да… наверняка.

— Но там много ценного для меня.

— Если Вы не против, я отправлю кого-нибудь в гостиницу.

— Будьте любезны.

Силы мои заканчиваются. Я закрываю глаза.

— Отдыхайте, товарищ Майор. Завтра всё пришлют.

— Благодарю.

Пожилая медсестра приносит какой-то отвратительный густой кисель с широкой соломинкой.

Сделав глоток едва сдерживаю рвотный рефлекс.

— Что это?

— Белок, витамины, углеводы, пробиотики. Ваш желудок отвык от еды. А на восстановление нужны силы.

— Можно мне каши какой-нибудь, морщусь я. Овсянки, например. Состав тот же практически.

— На ужин будет.

Мда. Это тебе не санаторий высшего командного состава. Здесь ужин не закажешь! Но что ты, Зольников, в армии не служил? Однако, даже в армии такую хрень есть не приходилось.

— Дождусь ужина. Скоро?

— Через три часа.

— Окей… Душно здесь. Проветрите, будьте любезны.

Слышу, как медсестра открывает со стуком форточку и оставляет приоткрытой дверь.

Я зависаю в своих воспоминаниях. Сосредотачиваюсь на каждой детали.

Поезд… Вспоминаю цвет обивки купе. Свое отражение в зеркале, что на двери. Там я почему-то по пояс раздет. Потом начинаются провалы… окно… в окне мелькает старенькая деревенька… чувство досады… и какой-то растревоженности… Яркой картинкой всплывает кружка с кофе в руке… вагон-ресторан! Точно. Было вроде. Лицо здорового парня в тельняшке… ухмыляется…

Пионы в графине.

Пионы?!..

Встряхиваюсь. Так, заново. Купе…

— Настасья Андреевна! — раздаётся в коридоре. — К Григорию Васильевичу зайдите! Просил…

— Спасибо, Тамара Львова… — стучат мимо моей палаты каблуки.

Меня вдруг дергает от этого голоса и сердце срывается, пускаясь в тревожный неконтролируемый пляс.

И я растерянно лежу, глядя в приоткрытую дверь. Что это было сейчас?…