— Почему?

— У нас протокол. Окна должны быть закрыты. Если нужно, включите кондиционер.

— Нет, спасибо.

Кутаюсь в плащ. Закрываю глаза.

— Может мигалку влупить? — сигналит раздраженно кому-то водитель.

— Глеб Евгеньевич велел без шума.

Время тянется. Разглядываю профиль водителя и второго охранника. Меня тошнит от всех этих… Никого из них не жалко. Взорвать бы к черту эту машину. Жаль только не Глеб сидит рядом.

Мне кажется, это точка невозврата. Последние чувства я потратила на Зольникова. А больше внутри ничего хорошего к мужчинам у меня нет. Никого не хочу. Все отвратительны мне до одного.

Меня привозят не к дому. Вернее к дому, но чужому. Стоящему в стороне от остальных. Заборы здесь выше и серее. Мы заезжаем в ворота. Охранник открывает дверь, подаёт руку. Игнорирую этот жест. Мне неприятна эта игра в галантность с их стороны.

Выхожу, оглядываюсь. Серое дождливое небо давит на голову, виски ноют. Обезболивающего бы… У меня есть!

Поднимаюсь по бетонному крыльцу. Прохожу внутрь. Коттедж изнутри не достроен. Я иду мимо каких-то досок и мешков со строительной смесью. Поворачиваю за угол. У входа два охранника в балаклавах и с автоматами. Оглядываю небольшое помещение без окон. Разложенный диван, два кресла, стол… За столом Глеб. Под глазами синяки, изможденный и раздраженный. Перед ним четыре разных телефона, он говорит по пятому. Прохожу под его сверлящим меня взглядом и сажусь в кресло.

Достаю сигарету. Вдыхая едкий, кружащий голову дым смотрю ему в глаза.

— Кортеж готов? Паспорта? Понял. На границе наши люди? Сколько?.. Скинь мне номер счета, я переведу деньги. Дом переоформил? Вези документы…

Скидывает вызов. Встает из-за стола и молча меряет шагами комнату. Подходит впритык, наклоняется и, глядя мне в глаза, сжимает кистью мою шею. Душит. Молча. Безэмоционально. Он со мной таким никогда не был. Но под его мягкостью и внимательностью я всегда чувствовала, что он такой. Боялась, но и хотела спровоцировать, чтобы убедиться. Спровоцировала… Да. Именно такой. Больше, правда, не боюсь.

Я не сопротивляюсь. Моя апатия достигла апогея. Я просто чувствую, как в глазах темнеет и начинаю выключаться. Сигарета падает из онемевших пальцев на бетонный пол.

Не верю, что доведёт дело до конца. Я хорошо выучила Глеба. Его такой финал не удовлетворит. Он не выносит тех, кто победил его хоть в чем-то. И пока не закроет гештальт, продолжает игру.

И он проигрывает. Зольников ушёл, планы Глеба обрушились, власть уплывает из рук.

— Глеб Евгеньевич… Глеб Евгеньевич!! — словно издали слышу мужской голос.

Отпускает. Тяжело дыша сползаю по креслу на пол к его ногам. Обнимаю себя за колени.

Выпрямляясь, Глеб оборачивается.

— Что? — голос показательно спокойный и ровный.

— Вы же сказали — Анастасия Андреевна едет с нами, — многозначительно. — Планы изменились?

— Нет. Не знаю. Я решаю.

— Всё готово. Мы можем выдвигаться.

— Нет. Не можем. У меня еще пара задач здесь.

Присаживается передо мной.

— Скажи мне что-нибудь душевное, Настя, чтобы я решил в твою пользу. Что-то я… засомневался.

— В мою пользу? — ухмыляюсь я. Рана на губах лопается, гашу болезненный стон, облизывая кровь.

— Ты меня предала, — тяжело сглатывает он.

— Да.

— Почему?

— Почему бы и нет? — пожимаю я плечами.

— Я спас тебя…

Отрицательно качаю головой.

— Хочешь, я расскажу тебе, что там дальше, на записи, после того, как я стреляю в полковника?

— И что же?

— Там второй выстрел. После того, как я выбегаю оттуда. «На трупе полковника было два выстрела.» Зольников сказал. Я выстрелила в пах. И он умер не от кровопотери, как ты мне сказал.

— Да. Не от кровопотери. Но это был единственный способ сделать так, чтобы ты не заплатила за свой выстрел, Настя.

— А также это был единственный способ сесть в его кресло. Получить звезду за расследование по его делу. И получить меня! «Спасти». Ты же оказался там сразу же после выстрела. Как?..

— Я служил ему!

— А значит, помог организовать нашу встречу. И видел всё. Писал на камеру. И мог вмешаться раньше. Но ты все просчитал… И появился в идеальный момент, чтобы убить трёх зайцев одним выстрелом. А может и четырёх. Кого-то же ты посадил за его убийство, чтобы подполковника получить? Многоходовка в твоём стиле…

Хмурясь опускает взгляд.

— Победителей не судят. Задача решена с минимальными потерями.

— А я тебя сужу. Варианта у тебя было три. Завоевать. Взять силой самому. Или натравить на меня своего хозяина. И выступить в роли спасителя. Первое у тебя не получилось. Второе — слишком жалко, шансов получить от меня даже имитацию взаимности не было, а ты хотел!.. А вот третий вариант был самый перспективный. Сначала имитация, а потом стерпится, слюбится… Ты же будешь идеальным мужем, так? Я буду тебя уважать и побаиваться. Детей рожу… И ты меня ему расчетливо бросил! Так?